Назир Ахмад выступил впервые в 1869 г. с семейно — бытовым моралистическим романом «Зеркало невесты». Этот роман, как и примыкающий к нему роман «Созвездие Большой Медведицы» (1872), был посвящен пропаганде просвещения среди женщин, утверждению их социального статуса в обществе, осуждению таких консервативных обычаев, как затворничество, многоженство. В дилогии отражены многие пункты просветительской программы того времени, отчетливо видны следы знакомства с литературой европейского Просвещения, в частности в авторских сентенциях и суждениях героев есть текстуальная близость положениям «Общественного договора» Руссо.

Назиру Ахмаду принадлежит еще ряд произведений моралистического характера («Раскаяние Насуха», «Айяма» и др.). Как и во всех социально— и семейно — бытовых романах Нового времени, в произведениях Назира Ахмада образцом человека выступает не носитель каких — то чрезмерных качеств. Типичный положительный герой — это человек укрощенных страстей, обладатель обычных человеческих добродетелей. Но в то же время в этой демонстративной эстетике «среднего существования» есть своя героика — мудрость просветительского морализма, нацеливающего человека на будничный, кропотливый труд, на бескорыстное служение общественному долгу.

Выступая за пересмотр религиозных установлений, индийские просветители не отвергали все нормы традиционного вероучения и морали. Установка на решительный разрыв с традицией нередко намечалась в деятельности просветителей первой половины века, в частности у Дерозио и его друзей, но успеха она не имела и иметь не могла. Во второй половине XIX в. просветители наряду с усвоением европейского научного знания все пристальней вглядываются в национальное наследие и ищут разумные меры сочетания западных и отечественных идей.

Частым героем произведений второй половины века становится человек, который, усвоив индивидуализм буржуазной морали, приходит в столкновение с основными нравственными представлениями своего окружения. Таков, например, герой романа Назира Ахмада «Раскаяние Насуха» — Калим который воспринимает жизнь как вечное застолье, шумный праздник, а не каждодневный труд, уважение общезначимых ценностей. В самом известном своем романе «Ибн уль-Вакт» художник поднял одну из насущных тем времени — это взаимоотношение новой индийской интеллигенции с английскими властями и с индийским народом. В образе главного героя Ибн уль-Вакта (букв. — «Сын времени») Назир Ахмад проявил мастерство психологического анализа, умение создать характер в противоречивости его внутренних душевных устремлений. На судьбе героя автор показывает иллюзорность веры в возможность духовного и идеологического братания индийца с колониальными властями.

В становлении новой прозаической традиции на урду большое значение имели также романы Ратаннатха Саршара (1847–1903). В его творчестве сказалось сложное переплетение традиций лакнауской литературной школы, европейской литературы и просветительской публицистики Саида Ахмада. Перу Саршара принадлежит несколько романов («Поездка в Горы», «Кубок Саршара», «Камни» и др.), но лучшим и самым известным является роман «Повесть об Азаде» (1879). В романе парадоксально сочетаются авантюрно — приключенческий сюжет и этнографический натурализм, описание бытовых подробностей и нравов Лакнау и его жителей. Наряду с условно — схематическим изображением главного героя Азада и его слуги Ходжи часто возникают живые образы второстепенных персонажей.

На примере этого романа видно, как традиционная дастанная поэтика (статичные характеры, обрамленные сюжеты, фантастические фабулы и т. д.) уживается с реалистическим быто— и нравоописанием. Подобное же совмещение старого и нового обнаруживается в романе Алтафа Хали «Собрание женщин» (1874), который, впрочем, отличается более обнаженным дидактизмом.

Однако подлинную славу Хали принесли его литературно — критические работы и поэтическое творчество. Свои взгляды на сущность литературного творчества Хали выразил в многочисленных статьях, позднее обобщенных во «Введении в поэтику». Он ратовал за придание искусству высокого общественного статуса. Свои общественные идеалы Хали утверждал в полемике с традиционной поэзией, в частности с придворной поэзией, обвиняя ее в формотворчестве и развлекательности. Отмечая взаимообусловленность поэзии и жизни, Хали отвергал взгляд на творчество как на стихийный и неосознанный процесс. «Сначала мысль, потом форма», — писал он.

Требование высокой идейности литературы Хали стремился осуществить в своем творчестве. Он писал во многих жанрах, большую известность приобрели его социально — философские и гражданские стихи. Вместе с М. Х. Азадом он способствовал преобразованию традиционных публичных поэтических состязаний (мушаир), что привело к их демократизации, тематическому обогащению и возможности публичной пропаганды новых поэтических форм, тем и идей.

В поэме «Диалог Милосердия и Справедливости», представленной на одной из таких мушаир, Хали изложил свои социально — этические взгляды, выдержанные в духе просветительского рационализма и гуманизма. Аллегорические оппоненты — Милосердие и Справедливость — представляют два типа мышления — восточное и западное. В поэме спор между оппонентами разрешает Разум, выступающий третейским судьей и олицетворением высшей Истины; Разум — как бы синтезирующая и примиряющая сила, соединение доброты и силы, восточной нравственности и западного рационализма.

Хали писал в классических поэтических жанрах: кыта, рубаи, газели, касыды; он способствовал утверждению нового жанра гражданской поэзии (кауми назм). Он ратовал за реформу традиционного стиха, за отмену редифа, введение свободной рифмовки, европейских жанров, свободного стиха, но самое главное — боролся за тематическое обновление поэзии. Многие стихи Хали содержат призыв к раскрепощению женщины, к избавлению ее от участи домашней рабыни («Молитва вдовы», «Воздаяние молчанию»).

Хали верил в исцеляющую силу прогресса, развития наук, которые он связывал с Западом, и одновременно протестовал против рабского положения своего народа. Самое известное произведение Хали поэма «Приливы и отливы ислама» (1879) возвела его в ранг духовного учителя в глазах новой интеллигенции и вызвала нападки ортодоксального духовенства. В поэме в полную силу звучат страстный призыв к свободе, острая критика фанатизма и лицемерия, алчности и своекорыстия духовных пастырей — шейхов, улемов, мулл; обличается феодальная аристократия. И в то же время поэма проникнута верой в наступление новой волны «прилива ислама», рассвета жизни народа.

На творчество Хали огромное влияние оказали эстетические принципы английских романтиков; идеи «Защиты поэзии» Шелли и «Предисловия к лирическим балладам» Вордсворта легко прослеживаются во «Введении в поэтику» Хали; в произведении «Приливы и отливы ислама» также видны следы влияния поэмы Шелли «Восстание ислама». Однако Хали использовал находки своих предшественников, творчески разрабатывая их применительно к национальным условиям и духовным запросам времени. Высокий уровень поэтической культуры на урду, преемницы классических традиций персидской и индийской поэзии, делал невозможным бездумное повторение чужих образцов. В то же время западная поэзия дала мощный импульс для идейно — тематического обновления индийской поэзии, пересмотра классических форм стиха, образных средств.

По своим идеологическим интересам и характеру поэтического творчества к Хали были близки М. Х. Азад и Шибли. Эстетические взгляды и поэзия Хали, Шибли и М. Х. Азада имели огромное значение для их младших современников и не в меньшей мере для художников урду следующего поколения.

6. Литературы Южной Индии

Процесс общественного и литературного развития в районах Южной Индии — в Андхре, Керале, Карнатаке и Тамилнаде — проходил более медленными темпами. Отличительной чертой общественной жизни южноиндийских дравидийских народов являлась более жесткая кастовая система, которая поражала даже индусов Севера. Поэтому понятно, что усилие просветителей — реформаторов Юга — было преимущественно направлено на смягчение и искоренение пороков традиционного общества.