Прозаические жанры заметно уступали в творчестве сербских романтиков их поэзии. Попытки дальнейшего развития исторической прозы были малосамостоятельными и, как правило, не выходили за рамки сентиментально — идиллических образцов.
Самобытностью отмечена проза черногорца Степана Митрова Любиши (1824–1878) — писателя, общественного и политического деятеля, тесно связанного с освободительной борьбой населения Далмации. Его творчество, так же как творчество Негоша, вошло и в черногорскую, и в сербскую литературу. Романтик в основе своего художественного мышления, Любиша воспринял традицию устной прозы и, продолжив начинания Караджича и писателей его круга, создал яркий героический народный характер, запечатлел жизнь черногорцев во всей ее живописной конкретности («Из рассказов Вука Дойчевича», 1871).
Но главные пути развития сербской прозы, тяготевшей к критическому анализу злободневных проблем современности, связаны с реализмом. Одна из тенденций его формирования выразилась в романах Якова Игнятовича (1822–1888) «Милан Наранджич» (1860), «Странный мир» (1869), «Васа Решпект» (1875), «Вечный жених» (1878) и др. Творчество Игнятовича — писателя, критика, общественного деятеля — восходит к опыту прозаиков национально — просветительского круга конца XVIII — первой половины XIX в., в том числе романописца М. Видаковича и комедиографа и автора пародийного романа «Роман без романа» Й. Стерии Поповича. Созвучна Игнятовичу и традиция европейского плутовского романа. В лучших произведениях писателя, созданных на хорошо знакомом ему материале из провинциальной жизни австрийских сербов (он сам происходил из этой среды), осмеивается один из главных персонажей всей последующей сербской реалистической литературы — преуспевающий буржуа. Внимание к социальным аспектам современности (в том числе к тяжелому положению деревни, крестьянства), острота социальных характеристик героев, склонность к поэтизации обыденного, юмор сочетаются в манере Игнятовича с известной заданностью, статичностью характеристик персонажей, с тяготением писателя к авантюрно — юмористической стихии повествования. Игнятович писал несколько архаичным языком сербской городской среды, развивавшейся в инонациональном (венгерском) окружении и не имевшей непосредственного выхода к истокам богатой народной речи. Это стало одним из обстоятельств, как бы «потеснивших» значимость реалистических начинаний Игнятовича в современном ему литературном процессе (опыт писателя вольется в становление сербского романа в конце 90‑х — начале 900‑х годов, с творчеством С. Сремаца).
Центральное место в реалистической прозе займет, однако, другая линия ее развития, связанная с творчеством плеяды писателей из Сербии — Милована Глишича (1847–1908), Лазы Лазаревича (1851–1890), Янко Веселиновича (1862–1905). К реализму тяготеет в 70‑е годы проза Якшича, с сербским реализмом связано и творчество болгарского писателя, революционного демократа Л. Каравелова, жившего в конце 60‑х годов в эмиграции в Сербии и Воеводине и писавшего на сербскохорватском языке. С творчеством этих писателей утверждается жанр рассказа и повести из жизни крестьянства (так называемый «сельский рассказ») и средних городских слоев — малые формы надолго становятся преобладающими в жанровой структуре сербской прозы.
Формирование этого поколения реалистов происходило под влиянием идей и самой личности выдающегося революционера — демократа Светозара Марковича (1846–1875). В его статьях «Поэзия и мышление» (1868), «Реальность и поэзия» (1870), «Народ и писатели» (1872) были заложены теоретические основы и развернута программа сербского реализма. Опираясь на эстетическую мысль русских революционных демократов Чернышевского, Добролюбова, Писарева (Маркович, учившийся в Петербурге, хорошо знал их труды), он призывал писателей к правдивому отображению действительности. «Жизнь народа, — писал Маркович, — вот содержание и реальность поэзии». Он утверждал активную роль литературы в развитии общества, высоко ценил острокритическую, сатирическую ее направленность. Жанром, который наиболее полно мог бы ответить этим задачам, Маркович считал социальный роман.
Национальные истоки этой прозы составляла традиция устного народного рассказа. Большое значение в становлении реализма имело знакомство молодых писателей с инонациональным литературным опытом, и прежде всего с русской реалистической прозой, которую принято рассматривать в югославском литературоведении как важный фактор формирования литературного процесса этого времени. Особенно значительная роль в развитии сербского реализма 60–70‑х годов принадлежит произведениям Гоголя и Тургенева.
Социально заостренная критика действительности, в которую активно вторгались буржуазные отношения, разрушая и деформируя основу патриархального уклада, а с ним и нравственные и эстетические ценности народа, составила одну из главных особенностей реалистической прозы. Деревня в рассказах Глишича, Якшича — это мир антагонистических столкновений, хищнической эксплуатации крестьян сельскими хозяевами, ростовщиками, мир бесправия бедноты и произвола заезжих чиновников и местных властей. Острота и последовательность критического начала обусловили развитие сатирико — юмористической линии, особенно характерной для творчества Глишича, Якшича.
У других писателей (Лазаревича, Веселиновича) антибуржуазная направленность реалистической прозы больше проявлялась иным, опосредствованным способом — в поэтизации патриархального уклада. Связанные с этим оптимистические иллюзии относительно целостности патриархальной семьи и сельской задруги ограничивали социальное видение первых реалистов, сужали их жизненный кругозор (с критикой «новых людей» выступил в рассказе «Школьная икона» Лазаревич).
Симпатии реалистов были на стороне простых людей, верных нравственным основам народной жизни со свойственным ей духом человеколюбия, коллективизма, творческим, деятельным началом. Именно эта среда дает первых стихийных бунтарей против социальной несправедливости («Голова сахару», 1875, Глишича; «Сербский подпасок» Якшича). И в этой среде литература открывает в страдающем, униженном обстоятельствами человеке его подлинную нравственную ценность («Первый раз с отцом к заутрене» Лазаревича). В прозе Лазаревича, Веселиновича не изжита сентиментально — идиллическая традиция, дидактизм. Но в то же время осваиваются и более зрелые формы повествования (Лазаревичем закладываются основы психологического реализма в сербской литературе).
Новый художественный уровень в развитии реалистической прозы в 80‑е годы связан с творчеством Симы Матавуля (1852–1908), автора многих сборников рассказов и романов «Ускок» (1892) и «Баконя фра Брне» (1892), а также литературно — критических статей, утверждавших реализм. Ориентация писателя на устную народную прозу сочетается с живым интересом к европейской литературе, особенно французской и русской (статья «А. П. Чехов», 1904), с неустанным расширением творческого кругозора. Богатая панорама жизни самых разных слоев населения Далмации, Герцеговины, Черногории, а позже Белграда определила чрезвычайно важное для развития сербской прозы тематическое и проблемное многообразие произведений Матавуля, среди которых особенно значительное место в рассматриваемый период принадлежит роману «Баконя фра Брне». Сила этого произведения острой антиклерикальной направленности (события в романе происходят в католическом монастыре) — в его глубоких связях с народной жизнью, в полнокровном народном характере героя, в жизнерадостном юморе. Мастерство, с каким Матавуль достигает простоты и легкости повествования, пластическая выразительность созданных им картин действительности и многоликой галереи людей составили особое обаяние его таланта, выдержавшее, по замечанию И. Андрича, испытание временем.
В 80‑е годы начинается творческая деятельность выдающегося комедиографа Бранислава Нушича (1864–1938), отдавшего национальному театру и литературе более пятидесяти лет. Он выступал не только как драматург, но и как прозаик, автор юмористических рассказов, фельетонов («Листки», 1889), рассказов о судьбе простого солдата на войне («Рассказы одного капрала», 1886). Но особый успех принесли ему комедии «Народный депутат» (1883), «Подозрительная личность» (1887), «Протекция» (1889). Нушич продолжал острообличительную сатирическую традицию национальной драматургии, заложенную его выдающимся предшественником Й. Стерией Поповичем; воспринял он и опыт драматурга 60‑х годов К. Трифковича, автора маленьких бытовых комедий из жизни воеводинского мещанства. Значительную роль в развитии блестящего дарования Нушича и создания им остросоциальной, проблемной комедии сыграло творчество Гоголя (не случайно «Подозрительная личность» имела подзаголовок «Гоголиада в двух действиях»). «Ревизор» был в ту пору широко известной и любимой пьесой сербских литераторов и молодой интеллигенции. «Наше общество, — вспоминал Нушич, — и особенно бюрократия того времени были настолько схожи с теми из „Ревизора“, что Гоголь едва не считался нашим отечественным писателем». Нушич остроумно высмеивал царивший в стране полицейского — бюрократический режим, атмосферу всеобщей подозрительности и погоню за наживой, тупость и карьеризм чиновников, людскую глупость. Его комедии предвосхищали расцвет сатиры в конце 90‑х — начале 900‑х годов.
