На бурные события 1861–1864 гг. в Королевстве Польском Крашевский откликнулся циклом полурепортажных повестей. Он писал их в Дрездене, куда, изгнанный из Варшавы, эмигрировал в 1863 г. Наиболее известна из них повесть «Дитя Старого города» (1863).
Однако, пережив третье на своем веку поражение восстания, Крашевский в дальнейшем стал противопоставлять революционному движению либеральную программу спасения Польши, смыкавшуюся с позитивистской концепцией. Не переставая обличать деспотизм, феодальную знать и церковную реакцию, он в цикле так называемых политических романов («Гибриды», 1867–1868; «В мутной воде», 1869, и др.) настойчиво призывал к моральному сопротивлению угнетателям.
К его лучшим историко — художественным созданиям относятся романы из времен саксонской династии XVIII в.: «Графиня Козель» (1873), «Брюль» (1874), «Варшавский староста» (1875–1876). Историческая проза Крашевского отличается документальностью и критическим освещением истории Речи Посполитой. Особый исторический цикл составляют 29 романов, написанных в 1876–1886 гг., который начинается «Старым преданием» (1876), рассказывающим о борьбе предков польского народа с германским нашествием в IX в. В пору гонений на польскую культуру предпринятая Крашевским беллетризация истории заменяла полякам национальную школу. Его произведения имели большое воспитательно — патриотическое значение.
Из произведений о современной жизни, написанных Крашевским после 1863 г., особого внимания достойны «Morituri» (1872–1873), роман о деградации аристократов, и «Безумная» (1880), повесть о польской женщине, заявившей о своих человеческих правах. Действие повести заканчивается на баррикаде Парижской коммуны, при защите которой пала смертью храбрых героиня. Крашевский создал множество реалистических типов шляхты, крестьян и мещанства разных эпох. Он был признанным патриархом в литературе, на которого опирались польские реалисты XIX в.
Вторым зачинателем реализма в польской прозе был Юзеф Коженёвский (1797–1863). Путь реализму прокладывали два лучших романа Коженёвского «Спекулянт» (1846) и «Аферист» (1847). Из его позднейших произведений выделяются «Тадеуш Безымянный» (1851–1852) и «Родственники» (1856), предвосхищавшие позитивистскую «повесть с тезисом».
Элементы реализма наблюдаются в творчестве Яна Захарьясевича (1825–1906) и других польских прозаиков.
2. Польская литература 60–80‑х годов
Начало 60‑х годов характеризуется новым общественным подъемом, во многом связанным с той революционной ситуацией, которая складывается в это время в России. 23 января 1863 г. в Варшаве началось восстание, целью которого была национальная независимость и ликвидация феодальных порядков. Полтора года вооруженной борьбы не принесли победы. Царское правительство жестоко расправилось с побежденными и уничтожило последние остатки автономии Королевства Польского. Однако в результате восстания была проведена крестьянская реформа, положившая конец феодальному устройству.
Именно борьбой вокруг осмысления трагических последствий восстания 1863 г. открывается новый период в польской литературе, завершившийся в начале 90‑х годов, когда возникшее рабочее движение изменило прежние представления об исторической перспективе развития Польши. Основным содержанием литературного процесса этих лет было превращение зародившегося еще в 40‑е годы реалистического течения в господствующее направление литературы.
Разъединенность польских земель по — прежнему оставалась основной особенностью исторического положения польского народа. В обстановке национального бесправия и сохранения пережитков феодализма на польских землях бурный послереформенный рост капиталистического уклада придал особую идеологическую остроту конфликту между консервативной шляхтой и либеральными буржуазно — помещичьими кругами. В наиболее «чистой», классической форме этот конфликт выступил в Королевстве Польском, где он получил название борьбы «молодых» со «старыми». Вместе с тем Королевство стало в этот период основным очагом в польской литературной жизни.
Из среды «молодых» выдвинулся боевой отряд публицистов и писателей, выступивших против консервативного лагеря под знаменем позитивизма.
Польский позитивизм, в отличие от западноевропейского, носил утилитарно — практический характер. Он был прежде всего буржуазной реакцией на поражение восстания 1863 г. Осуждая традиции повстанческой борьбы за национальную независимость как романтические и пагубные, он противопоставлял им идею экономического возвышения Польши. Самым радикальным органом «молодых» стал журнал «Пшеглёнд тыгоднёвы» («Еженедельное обозрение»), а главою этого движения — Александр Свентоховский (1849–1938).
В этот период значительно расширяются международные связи польской литературы. Самым влиятельным зарубежным писателем для польских реалистов этого времени был Диккенс, а из поэтов — Гейне, а начиная с 80‑х годов — Золя. Из русских писателей больше других в 60–80‑е годы читали в Польше Тургенева, главным образом в подлиннике. Известны были также Салтыков — Шедрин, Герцен, Достоевский, Л. Толстой, Некрасов и писатели — народники.
В этот период наблюдается интенсивное проникновение польской литературы в другие, особенно в славянские, страны. Так, в России широко издавались произведения Сенкевича, Ожешко, Пруса, Конопницкой и др. Польское влияние на украинскую и особенно белорусскую литературы было настолько глубоким, что некоторые явления (например, в истории белорусской поэзии) вообще нельзя объяснить вне их отношения к польской культуре.
Перемены в литературной жизни Польши проявлялись и в перестройке жанрово — родовой системы. После 1863 г. проза оттеснила поэзию на второй план. Отставала в своем развитии в этот период польская драма.
После 1863 г. часть писателей, продолжая романтическую традицию, видела главную цель в борьбе с национальным оппортунизмом, с настроениями примиренчества и в освещении причин катастрофы (так называемые «непримиримые»), другая настаивала на приспособлении к реальной жизни и анализе ее новых условий (позитивисты).
Виднейшим продолжателем романтизма в польской прозе был Зыгмунт Милковский (1824–1915), известный под псевдонимом Теодора Томаша Ежа. Еж вошел в литературу, имея за плечами опыт участия в освободительном движении, в боях Венгерской революции 1848 г. Впечатления об Украине, где прошло его детство и юность, и наблюдения над жизнью балканских народов легли в основу подавляющего большинства его произведений. Даже его стилевая манера больше всего напоминает Гюго, и ни у кого из современников Ежа так явственно не выступает зависимость романтического метода от изображения «традиционного объекта», каким в его творчестве является тема национально — освободительного движения.
Наиболее ценны в наследии Ежа «славянские» романы, а также повести из времен Венгерской революции 1848 г. Лучшим из «славянского цикла» признан роман «Ускоки» (1870), в котором повествуется о борьбе боснийского крестьянства против турецкого гнета на рубеже XVI и XVII вв. и содержится немало аллюзий на положение поляков.
Среди романистов Еж был ярчайшим выразителем идеологии «непримиримых», к которым на первых порах принадлежали также М. Балуцкий, Я. Лям, Ю. Нажимский и др.
В творчестве «непримиримых» — из — за их неприятия действительности — раньше, чем у позитивистов, наметилось верное понимание разлагающего действия буржуазных отношений на человеческую личность. Именно среди «непримиримых» возникло самое мощное после 1863 г. сатирическое направление, содействовавшее утверждению реализма. Его основоположник Ян Лям (1838–1886) жил в Галиции, уродливый быт которой послужил мишенью прославивших его имя фельетонов и сатирических повестей. К его лучшим произведениям принадлежат «Высший свет Козлищ» (1869), «Головы для позолоты» (1873) и «Удивительные карьеры» (1880).
Позитивисты видели важнейшую задачу в разоблачении шляхетско — феодальных пережитков, клерикализма и т. п., что вполне отвечало духу критического реализма. Литература, реализовавшая эту часть позитивистской программы, складывалась на почве отображения текущей жизни и стремилась к познанию ее новейших явлений. Ей было свойственно художественное новаторство — нахождение новых средств выражения изменившегося образа мыслей и чувств. Главное течение в развитии польского реализма 60–70‑х годов оказалось идейно зависимым от позитивизма. Под его знаменами вступали в литературу крупнейшие польские реалисты XIX в. — Ожешко, Сенкевич, Прус.
