Наибольший литературный успех Федерико Де Роберто (1861–1927) связан с романом «Вице — короли» (1894) — хроникой семейства сицилийских князей. Сурово, не скупясь и на сатирические краски, изображает здесь Де Роберто сицилийскую знать, прослеживая симптомы неуклонной психической и нравственной деградации семейного клана Удзеда.
С веризмом связан наиболее плодотворный период в творчестве неаполитанской журналистки и писательницы Матильды Серао (1856–1927) и флорентийского новеллиста Ренато Фучини (1843–1921). В «Чреве Неаполя» (1884), «Жизни и приключениях Риккардо Джоана» (1886), «Стране изобилия» (1890) и многих других романах и очерках 80–90‑х годов Серао созданы серии точных и динамичных зарисовок неаполитанских трущоб, подробно выписаны картины нищеты, лишений, унижений, в которых протекает жизнь бедноты. Р. Фучини (сб. «Бессонные ночи Нери», 1883; «На открытом воздухе», 1897; «В тосканской деревне», 1908) увлеченно, с теплым чувством рассказывает смешные и грустные случаи из повседневной жизни тосканских крестьян, любовно воспроизводит образную народную речь.
Параллельно с магистральной веристской проблематикой в итальянской реалистической прозе 70–80‑х годов XIX в. существовала линия второго плана, представленная психологическим романом с ярко выраженной этической направленностью; здесь сохранялась традиция морализирующей прозы ломбардского романтизма. Так, у миланского романиста Эмилио Де Марки (1851–1901) веристская конкретность в зарисовке народной среды и углубленный психологический анализ сочетаются с нравственным поучением и романтической мелодраматичностью («Шляпа священника», 1888).
Нравственная проблематика пронизывает и прозу Эдмондо Де Амичиса (1846–1908). Веристское тяготение к очерку (в этом жанре им написаны «Жизнь военных», 1863; «Новеллы», 1872, и многочисленные книги о путешествиях) и к изображению цельных человеческих характеров и в то же время сентиментально — дидактическая проповедь христианских и гражданских добродетелей — вот что отличает главное прозаическое произведение Де Амичиса 80‑х годов — «школьную повесть» «Сердце» (1886), принесшую ему мировую известность. Демократическая направленность раннего творчества Де Амичиса в значительной степени размывается моралью примирения классов и христианского милосердия к ближнему. В 90‑е годы в книгах Де Амичиса усиливается момент социальной критики («Роман учителя», 1890); писатель, сблизившийся в эти годы с социалистическим движением, объективнее и резче очерчивает классовые контрасты своего времени.
В 90‑е годы в итальянском психологическом романе преобладает натуралистическое начало, он приближается к модели светского романа Бурже, а затем втягивается в орбиту декаданса (позднее творчество Ф. Де Роберто, Э. Де Марки, первые романы Г. Д’Аннунцио — «Наслаждение», 1889; «Невинный», 1892).
3. Поэзия. Джозуэ Кардуччи
С. Г. Ломидзе
В начале второй половины века в итальянской поэзии доминирует романтическая традиция гарибальдийцев. В патриотических песнях и одах Луиджи Меркантини (1821–1872), автора «Гимна Гарибальди», «Жницы из Сапри», в стихотворениях Ф. Даль Онгаро («Гарибальди на Сицилии») отчетливо звучат интонации народной песни.
Другая линия лирики позднего Рисорджименто — сугубо литературная, декларативно — риторичная. Патриотические стихотворения Алеардо Алеарди (1812–1878) тяжеловесны по своей конструкции, перегружены аллегориями, их романтическая условность достигает предела («Семеро солдат», «Три реки», «Итальянские города» и др.). Интимная и философская лирика Джованни Прати (1814–1884) в целом повторяет традиционный в поэзии романтизма мотив несправедливости, разлитой в мироздании, и использует при этом излюбленную итальянскими романтиками периода Рисорджименто возвышенную книжную лексику (сб. сонетов «Душа», 1874).
В 60‑е годы в романтическую поэзию вливаются голоса «Скапильятуры». Вкусам «высокого общества», буржуазной упорядоченности, трезвости чувств и мыслей Э. Прага, И. У. Таркетти, А. Бойто противопоставляют «растрепанную» поэзию, в которой смешаны разные жанры и стили, поэзию, пафос которой — в отрицании существующей реальности, ощущении трагичности жизни и устремленности к иррациональной мечте, к потустороннему миру, к тайнам подсознания.
Веристское направление в поэзии 70‑х годов представлено творчеством болонского поэта Лоренцо Стеккетти (псевдоним Олиндо Гуэррини, 1845–1916), автора трех сборников «Postuma» (1877), «Новая полемика» (1878) и «Стихи» (1903). Ведущая тема его поэтических сборников — правдивое изображение чувств и переживаний скромного мечтательного юноши — поэта, живущего в бедности и умирающего от чахотки в своей жалкой каморке.
Рядом с романтической поэзией «растрепанных» и с веристской поэзией городских трущоб значительный пласт в итальянской поэзии второй половины века составляет творчество продолжателей классической традиции. Так, Дж. Дзанелла (1820–1888), сочетая классицистическую метрику и возвышенный книжный слог с обиходным, описывал реальные сцены повседневной жизни. Сицилийский поэт Марио Раписарди (1844–1912) широко использует классицистические формы, риторический слог в своих философско — аллегорических поэмах («Люцифер», «Иов», «Атлантида»).
Тесная духовная связь со всей предшествующей литературой Рисорджименто играла исключительно важную роль в творчестве крупнейшего поэта второй половины XIX в. Джозуэ Кардуччи (1835–1907), продолжателя обеих основных тенденций итальянской поэзии XIX в. — романтической и классицистической.
Из ранних произведений Кардуччи наиболее известен его гимн «К Сатане» (1863), проникнутый страстным антиклерикализмом, воспевающий мощь и величие побеждающего человеческого разума. В период 50‑х — начала 60‑х годов Кардуччи вырабатывает свою весьма своеобразную концепцию классицизма, отмеченную несомненным влиянием Фосколо и Леопарди. Поэт решительно отвергает интуитивность, иррациональность поэтического творчества, романтическую концепцию гения. Вместе с тем концепция классицизма у Кардуччи связана с принципиальными идеями романтического поколения: классицизм понимается поэтом как средство гражданского воспитания и борьбы за национальное возрождение. Обращение к классической традиции предполагает не только использование художественных и духовных богатств великого прошлого, но и активное участие литературы в общественной жизни. Так, представая в эстетике Кардуччи как искусство национальное, ориентированное на действительность, классицизм оказался способен к сближению с романтизмом, к обогащению его стилевыми достижениями. Это и происходит в самом значительном сборнике Кардуччи «Ямбы и эподы» (1867–1879).
В «Ямбах и эподах» сохраняются основные темы классицистической лирики: свобода и независимость нарнда, героическое сопротивление личности. Резкая критика существующего порядка, разоблачение пороков объединенной Италии сочетаются здесь с попыткой противопоставить миру зла мир добра и справедливости. Поэзия «Ямбов» создается на основе конкретных фактов, реальных исторических событий, однако самый подход к их поэтическому воплощению в большой степени связан с классицистической поэтикой.
Но наряду с этим в сборнике сильно влияние романтизма, которое наложило свой отпечаток на строй стихотворений Кардуччи, обусловило изменение поэтического языка и отход от монотонности классицистического стиха. В «Ямбах и эподах» несомненно влияние «Ямбов» Барбье и «Возмездия» Гюго. Кардуччи сближает с его французскими предшественниками боевой, наступательный характер поэзии, само обращение к жанру сатирического разоблачения. Отсюда и непосредственность, резкий, неправильный, нервный стих, введение форм разговорного языка.
В сборнике «Новые стихи» (1861–1887) отход от классицистической поэтики еще более ощутим. Поэт вырывается за пределы классицистических привязанностей, погружаясь в чувственный мир, жадно вбирая его краски, звуки, запахи. Одномерность «Ямбов» исчезает, значительно усиливается сложность человеческой личности вообще и самого поэтического «я» в частности. «Новые стихи» — это неведомое прежде итальянской поэзии упоение бесконечной и прекрасной природой, связанной с внутренней, эмоциональной сферой человека; она становится непременным участником его духовной жизни. В «Эллинских песнях» через возвращение к излюбленным темам и приемам классицизма делается попытка собственного мифотворчества. Особняком в «Эллинских песнях» стоит «Александрийская весна», в которой с блеском проявляют себя такие новые черты Кардуччи, как пластичность, ощущение своей власти над словом.
