Для получения высшего духовного образования молодой поэт в 1856 г. отправился в Ирак. Учился он в Наджафе, Багдаде и Дамаске. Но, возвратившись на родину, Ширвани отказывается от духовного сана, более того, вступает в смелую борьбу с духовенством. Он заслужил славу «безумца», «мятежного вольнодумца», «предателя мусульман».
В 1869 г. Ширвани открыл в Шемахе школу, где преподавал азербайджанский, русский, персидский языки, историю, географию, арифметику и основы других наук. Вместо Корана и законов шариата он читал ученикам стихи азербайджанских поэтов и свои переводы из Саади, Хафиза и Хайяма. Ширвани прослыл человеком политически неблагонадежным, и вскоре его отстранили от преподавания.
В богатом наследии поэта широко представлены стихи в жанрах газели, рубаи, касыды, марсие, а также стихотворные рассказы, басни, притчи, послания, литературоведческие работы, создал он и учебник по литературе.
Беззаветная любовь, мечта о встрече, жгучая тоска по возлюбленной, жалобы на судьбу — вот темы газелей Ширвани. Но, продолжая традиции своих великих предшественников, в особенности Физули, поэт воспевал не божественную, а реальную, земную любовь.
Просветительский Разум — верховное мерило ценностей в творчестве Ширвани. Образование должно изменить духовную суть человека, вот почему приобщение к гуманистическим ценностям для поэта значит больше, чем раса или вероисповедание: «Не говорите мне: он гяур, или мусульманин, // Кто образован — тот человек!»
Ширвани призывал кавказских мусульман овладевать естественными научными знаниями, отвергать суеверие и фанатизм, встать на путь прогресса, культурного возрождения (стихотворение «Обращение к мусульманам Кавказа»).
В связи с открытием в Москве в 1880 г. памятника А. С. Пушкину Ширвани написал стихотворение, в котором говорил об огромном значении поэтического наследия русского поэта для народов Востока и всего мира. Решительная ориентировка Ширвани на русскую культуру отразилась на всей его творческой и педагогической деятельности.
Значительное место в литературном наследии Ширвани занимает сатира, которая во многом благодаря его творчеству становится одним из ведущих направлений азербайджанской литературы второй половины XIX в. Ширвани можно назвать «жестоким талантом». В его стихотворных рассказах — притчах есть что — то мрачное и гротескное, хотя их завершает оптимистическая нравоучительная концовка в традиционно просветительском духе: знание, здравый ум, человечность, разумные законы призваны спасти людей от жестокости, несправедливости, низких страстей, глупости. Но ахундовский светлый колорит, демократическая атмосфера веры в человека утрачиваются.
В конце XIX — начале XX в. в Азербайджане все большее влияние на общественную жизнь и художественное творчество начинает оказывать российское освободительное движение. Некоторые произведения, созданные в конце века, дают основание говорить уже о принципиально новых чертах азербайджанской литературы. 80–90‑е годы обозначают рубежи между двумя большими литературными этапами. Происходят коренные изменения в художественной структуре литературы, в ее эстетической системе, начинает господствовать дух анализа, критики, внимательного изучения действительности.
Глава 9. Литературы народов Средней Азии и Казахстана
Введение
З. Г. Османова
Развитие литератур и фольклора народов Средней Азии и Казахстана второй половины XIX в. связано в основном с возникновением и упрочением просветительских тенденций. Своеобразие и особенности этого литературно — общественного направления были обусловлены крутыми поворотами в исторических судьбах народов, населявших огромные пространства от Каспийского моря на западе до границ с Китаем на востоке и от Арало — Иртышского водораздела на севере до границ с Ираном и Афганистаном на юге. В этот период они были присоединены к Российскому государству. Процесс присоединения к России не был единовременным актом. Он растянулся почти на тридцать лет, завершившись образованием в 1876 г. Туркестанского генерал — губернаторства, которое с 1886 г. официально именовалось Туркестанский край. Закаспийская железная дорога, построенная в 1880–1888 гг., «стала „открывать“ для капитала Среднюю Азию…» (Ленин В. И. Полн. собр. соч. Т. 5. С. 82). Проникновение капитала и развитие капиталистического производства сопровождались обострением социальных противоречий, кризисными явлениями в экономике. Все усиливавшийся гнет царизма, местной феодально — патриархальной верхушки, духовенства постоянно вызывал народные волнения, которые принимали разный характер: от узколокальных выступлений крестьянства до широких народных восстаний, охватывающих огромные пространства и многие народы.
Присоединение к России способствовало ломке феодально — патриархальных и патриархально — родовых отношений, пробуждению классового и национального самосознания. Постепенно разрушаются «крепостные стены» изоляции, которыми были плотно окружены Бухарский эмират, Хивинское и Кокандское ханства и которые удерживали социально — политическое, экономическое и духовное развитие населения этих феодальных владений в состоянии застоя. Достаточно напомнить о том, что еще в 90‑е годы 98 % коренного населения Узбекистана было неграмотным, а к началу XX в. грамотность среди туркмен составляла всего 0,7 %. Ненамного лучше обстояло дело и в других национальных сообществах края.
Однако главное значение всех этих исторических событий заключалось в том, что национально — освободительная борьба среднеазиатских и казахстанских народов постепенно сливалась с общерусским, общероссийским революционно — освободительным движением.
Вхождение в состав России имело и другие объективно — исторические прогрессивные последствия. Прекратились разорительные междоусобные войны феодалов, было ликвидировано рабство, народное хозяйство втягивалось в орбиту общероссийской экономики, начал формироваться рабочий класс, который постепенно становился ведущей силой в революционной борьбе трудящихся, провозвестником интернационалистических идей, объединяющих народы региона, препятствующих национально — религиозной розни и создающих условия стабильного духовного и классового единения. Именно с этого исторического рубежа и возникают, по нашему мнению, основания для утверждения понятия среднеазиатского региона, включающего в себя не только естественно — географические, но и социально — исторические и культурные факторы.
Вторая половина XIX в. была благоприятна для художественных исканий в новых направлениях, для постепенного переосмысления и пересмотра канонических средств и приемов, для постижения законов реалистического искусства. Перемены в первую очередь коснулись устной народной поэзии и прозы. Именно в фольклоре фиксируются новые явления в общественной жизни, новации в повседневном быту. В эти годы меняется не только содержание фольклора, но и состав его жанров, их соотношение в общей системе художественного мышления. На первое место выходят сатирические жанры — обличительные бытовые сказки, анекдоты, песни и послания. Широко бытуют, отражая новые формы взаимосвязей тюркоязычных и фарси — язычных народов, сказки об Алдар — косе и Ходжа Насре (Ходжа Насреддине); бурно развивается социально — бытовой эпос. Создаются новые редакции героического эпоса с более четкой и острой социальной направленностью и чертами иной концепции человека. Заметно изменяется наиболее устойчивая в своих формах и жанрах обрядовая поэзия. Усиление общественно — политической функции антифеодальной и антиклерикальной сатиры свидетельствовало о расширении зоны взаимосвязей и взаимовлияний духовной и словесной культур народов региона, ибо и содержание инвектив, и сатирические образы отражали общий опыт и общее отношение к объектам обличения: ими были чиновник — лихоимец, обманщик мулла, безжалостный феодал, бай и т. д. Кроме того, как известно, в фольклорных и литературных произведениях разных народов нередко встречаются общие мотивы, сюжеты, темы, приобретающие, однако, своеобразную исторически и национально окрашенную интерпретацию и звучание. Часто это было объяснимо обращением к одним и тем же источникам, например к персидско — таджикской и узбекской классике, к героическому эпосу тюркских народов.
