Среди стихотворений разных авторов (в том числе и Наби), посвященных внуку Гаджи Челеби, видному шекинскому хану, покровителю искусств, поэту Гусейну Муштагу (гг. прав. 1759–1780), выделяется «Мусибат — наме» («Поэма бед») известного поэта Молла Вели Видади. В образе Муштага поэт воплотил свой идеал просвещенного и справедливого правителя, что имело известные основания.
В гошме ашуга Шикесте Ширина изображено вторжение иранского войска в Тифлис в 1795 г. С душевной болью рисует поэт трагическую судьбу людей, оказавшихся во власти жестоких захватчиков:
О, яростная скорбь веков!
Глухие вопли стариков!..
Потоками струилась кровь…
Как страшно ты рыдал, Тифлис.
(Перевод М. Алигер)
Социально — исторические события из жизни Азербайджана отражены и в произведениях других поэтов этого времени. Так, Наби в своих стихотворениях протестует против иноземного гнета и царящего в стране произвола; в гошме ашуга Мискина Мухаммеда говорится о жестокости тебризских правителей; Зари в своем творчестве разоблачал бесчинства старост в селениях Шекинского ханства.
Авторы подобных произведений гневно клеймят междоусобные распри, воздают хвалу наиболее гуманным и мудрым правителям, призывают их быть справедливыми. В этих стихах заметна тенденция к более реалистическому и конкретно — историческому осмыслению национальной и социальной действительности.
В лирическом наследии поэтов XVIII в. довольно заметное место занимает любовная тематика, а также философские мотивы — о смысле бытия, о жизни и смерти. Один из видных поэтов — лириков Нишат Ширвани прославился как автор газелей. В этом же жанре создавали стихи Ариф Ширвани, Ариф Тебризи, Ага Масих Ширвани и многие другие. Для творчества этих поэтов характерны настроения печали, одиночества, разочарования в жизни, недовольство существующими порядками, протест против несправедливости. В некоторых стихах социальный протест выражен довольно отчетливо и конкретно, в других — иносказательно.
Так, перу Арифа Ширвани принадлежит ряд сатирических стихотворений, в которых обличается лживость правителя Ширвана Мустафа — хана, заклеймлены алчность, эгоизм, невежество его придворных.
В одном из произведений Нишат Ширвани жалуется на судьбу:
Где лекарь, чтобы вылечить недуг? — Не вижу.
Где окончанье бед моих и мук? — Не вижу.
Где хоть один на свете верный друг? — Не вижу.
Где благодарность? — Вот смотрю вокруг — не вижу.
(Перевод П. Антокольского)
Созвучны этим настроениям и раздумья Ага Масиха:
Не спрашивай, душа, где правды свет? — Исчез.
Он в прошлых временах, а нынче нет — Исчез.
Где хлебосольство, где благой привет? — Исчез.
Где крепкий тот бальзам, что не во вред? — Исчез.
Где дух, что не сдался от стольких бед? — Исчез.
(Перевод П. Антокольского)
Близко по духу этим поэтам и творчество поэтессы Хейран — ханум (конец XVIII — начало XIX в.), автора любовных и философских газелей.
В XVIII в. продолжается расцвет ашугской поэзии с ее древними традициями. Ашуги — народные поэты и музыканты, исполняли свои песни и сказания в сопровождении народного инструмента — саза. Ашугское искусство пользовалось широкой популярностью в народе, иногда даже проникало во дворцы феодальных правителей. Ашугскую поэзию традиционно относят к устному народному творчеству, но среди ашугов было немало грамотных людей, записывавших свои стихи.
Тематически ашугское творчество выросло на народной почве; эту поэзию в целом отличают жизнеутверждающий пафос, близость к стремлениям и чаяниям простых людей. Ашуги развивали народные формы стихосложения. Именно в ашугской поэзии выкристаллизовалась такая распространенная форма стиха, как гошма.
В ашугской поэзии преобладают любовные мотивы, в ней воспевается женская красота, душевные переживания героя:
О слуга возлюбленной моей!
Обо мне ты рассказал? Каков ответ?
Ты отвел ее в укромный уголок,
Все подробно передал? Каков ответ?
Вон в саду красавица с цветком,
Я пришел навеки в этот дом.
Ты ответь на все, на все, о чем
Я просил ее! Узнал? Каков ответ?
Я лицо любимой полюбил,
Расскажи, я мил ей иль не мил?
Все, о чем Валех тебя просил,
Ты красавице сказал? Каков ответ?
(Перевод Е. Долматовского)
По этой гошме ашуга Валеха можно составить представление о духе и настрое ашугской любовной лирики. Наряду с интимной лирикой, немалое место занимают в поэзии ашугов и жалобы на социальное неравенство, на бедственное положение простого люда, назидательно — нравоучительные стихи. Наибольшей славой среди ашугов пользовался Хаста Касум, которого многие считали своим учителем. Вот характерные строки из его гошмы:
Невежда подведет, обманет плут,
Выращивать полынь — никчемный труд,
Растенья от корней своих растут,
И розою сорняк степной не станет.
(Перевод В. Кафарова)
В Грузии, Армении и Дагестане образцы азербайджанской поэзии пользовались широкой популярностью, многие из них были записаны в армянской и грузинской транскрипциях. Ярким примером взаимовлияния народных литератур Закавказья является творчество замечательного армянского поэта и ашуга Саят — Новы. В азербайджанских стихах Саят — Нова умело применяет художественные приемы и находки ашугской поэзии.
Вершинные достижения поэзии XVIII в. связаны с именами двух художников — Молла Панаха Вагифа и Молла Вели Видади. Многое сближает этих поэтов. Вместе они преобразовывали язык поэзии, форму стиха. Именно в творчестве Вагифа и Видади достигнута гармония письменных (классических) и народных (ашугских) традиций. Однако каждый из этих поэтов по — своему, отлично от другого, воспринимал жизнь, ощущал мир, что выразилось в своеобразии их творчества.
Молла Вели Видади (1709–1809) прожил долгую и тяжелую жизнь. Пламенный гуманист, ранимая душа, он остро переживал народное горе. Настроения грусти преобладают в его лирике. Особенно явственно звучит эта грусть в стихах, посвященных родному краю. Свидетель зла и несправедливости, бессильный помочь беззащитному, Видади страдает от чувства безысходности:
Создатель, одинокого храни,
Трудны его безрадостные дни.
Он окружен заботой и печалью —
Где друга нет, там властвуют они.
Он предостерегает своих современников:
Будь преданным, но каждому не верь,
И душу всем не открывай, как дверь,
Товар души не выноси на рынок,
Где нет ему ценителей теперь.
