В 1737–1740 гг. появились первые книги рассказов на эстонском языке, опиравшиеся отчасти на образцы немецкой литературы и проникнутые духом пиетизма. Наиболее примечательным был сборник, известный под названием «Беседа Ханса и Марта» (1739).
В сборниках рассказов, изданных в последней трети столетия, преобладал рационально — дидактический подход, причем в поучениях сквозило явное стремление внушить крестьянам послушание.
Наиболее видным автором этого периода был Фридрих Вильгельм Вильман (1746–1819). Его сборник «Рассказы и дела» (1782), переиздававшийся несколько раз, содержал множество широко распространенных басенных и повествовательных сюжетов, из которых некоторые перешли в эстонский фольклор. В качестве источника автор использовал сборник рассказов латышского писателя Стендера Старшего «Прелестные басни и рассказы» (1766). Другой прозаик этого периода, Фридрих Густав Арвелиус (1753–1806), опирался на немецкие образцы. В последней трети XVIII в. в календарях, сборниках и отдельными выпусками были опубликованы светские стихи.
В последние десятилетия XVIII в. эстонские народные песни появляются в изданиях других народов. Так, Гердер во втором томе своего сборника «Народные песни» (1779) и Христиан Иеронимус Юстус Шлегель в 1787 г. в журнале Виланда «Немецкий Меркурий» опубликовали несколько эстонских народных песен, отметив звучность их языка, подлинно народное содержание и тонкость чувств.
Общественная и культурная жизнь последней трети XVIII в. развивалась в условиях кризиса феодализма, обусловленного вторжением в мызное хозяйство прибалтийских губерний элементов капитализма. В это время в публицистике на немецком языке появляется критика крепостного права. Впервые она прозвучала у Иоганна Георга Эйзена (1717–1779). Эйзен был связан с русской экономической мыслью и участвовал в деятельности Вольного Экономического Общества в Петербурге. Другим критиком крепостных порядков выступил Генрих Иоганн Яннау (1753–1821). С наиболее острой критикой специфических условий крепостничества Прибалтики на рубеже XVIII и XIX вв. выступали Гарлиб Хельвиг Меркель, Иоганн Кристоф Петри.
Сама же эстонская словесность лишь в 40–50‑е годы XIX в., когда возникли предпосылки для зарождения национальной литературы, стала отражать чаяния и стремления народных масс.
Раздел V Литературы Американского континента
Введение
М. М. Коренева
Развитие литератур Американского континента в XVIII в. связано с центральным для всего региона событием — американской революцией (1775–1783), которую Ленин назвал «одной из первых и наиболее великих в истории человечества действительно освободительных и одной из немногих в истории человечества действительно революционных войн» (Ленин В. И. Полн. собр. соч., т. 38, с. 344). Она положила конец колониальному господству Англии в самом крупном из ее североамериканских владений, в результате чего было создано независимое государство — Соединенные Штаты Америки.
По своему значению событие это далеко выходит за национальные рамки. Победоносно завершившаяся Война за независимость по существу впервые вывела Америку на мировую арену, оказав воздействие, по силе сопоставимое с Великими географическими открытиями. Тот факт, что первое суверенное государство, образовавшееся после завоевания континента европейцами, не просто сбросило колониальный гнет, но отказалось вместе с тем от монархического строя ради республики, сыграл революционизирующую роль в политическом развитии Европы того времени. Вдохновленная идеями Просвещения «Декларация независимости» (1776), написанная великим идеологом американской революции Томасом Джефферсоном, представляла собой одну из вершин политической мысли XVIII в., и ее идеи были подхвачены в Старом Свете.
Революционные преобразования, которые завершились созданием США, — результат длительного процесса формирования самосознания нации, складывавшейся на территории английских колоний. С завоеванием национальной независимости в новых, более благоприятных условиях этот процесс активизируется, приводя к подъему и в области художественного творчества. С этим связаны, в частности, наметившиеся в конце века попытки освоения жанровых форм, которых не знала американская литература колониального периода.
Идея национальной независимости окрылила литературу североамериканских колоний Англии. Участие в освободительной борьбе стало залогом ее подлинных достижений. Неудивительно, что в этот период, отмеченный острым накалом идейной борьбы, ведущее положение заняли в ней публицистические и философские жанры, которым в XVIII столетии принадлежит выдающаяся роль не только в колониях, но и в ряде европейских стран, очагов старинной культуры. Произведения Б. Франклина, Т. Джефферсона, Т. Пейна и поныне остаются ценными памятниками литературы и общественной мысли своего времени. Благотворным оказалось воздействие идей национальной независимости и на американскую поэзию, о чем красноречиво свидетельствует поэтическое наследие Филипа Френо.
Не менее значим оказался опыт североамериканских колоний и для Южной Америки. Успех борьбы за свободу с оружием в руках стал вдохновляющим примером для ее народов, увидевших в американской революции прообраз реального пути для достижения собственной независимости. И хотя латиноамериканские государства в силу исторических условий сумели добиться самостоятельной государственности лишь в иную эпоху, связь между этими разделенными несколькими десятилетиями событиями несомненна.
В целом же для испанских и португальских колоний XVIII век — время застоя: после пережитого в XVII в. подъема, связанного со стабилизацией общества, процесс формирования новых наций затормозился. Сказалось на их судьбе и состояние метрополий, которые в силу своей социальной и политической косности переживали в это время глубокий кризис, по существу оставшись в стороне от прогрессивных веяний эпохи. Лишь в передовых кругах Бразилии возникает в конце XVIII в. недовольство существующими условиями. Осознание необходимости борьбы за свержение колониального гнета объединяет лучших представителей бразильского общества. В 80–90‑е годы в различных провинциях Бразилии вспыхивает движение, ставившее целью завоевание национальной независимости. Большое влияние на его развитие оказали также идеи Французской революции. Широкое участие приняли в освободительном движении ведущие бразильские поэты, в том числе К. М. да Коста и Т. А. Гонзага. Но, как и повсюду в Латинской Америке, условия для этого еще не созрели. Заговор инконфидентов, в котором они участвовали, был раскрыт, заговорщики наказаны. Завоевание национальной независимости выпало на долю другого поколения. Однако идеи, вдохновлявшие участников заговора, сыграли важную роль в подготовке освободительного движения, а осознание стоявших перед нацией задач оказало живительное воздействие на бразильскую литературу того времени. Особенно ощутимо сказалось это в творчестве Т. А. Гонзаги, которое стало заметной вехой в развитии всей португалоязычной поэзии.
Социальное развитие Канады в XVIII в. шло крайне замедленными темпами в связи с длительными войнами между претендовавшими на нее Англией и Францией, которая по договору 1763 г. окончательно отказалась от своих притязаний. Переселение в Канаду после победы американской революции большого числа лоялистов укрепило в ней проанглийские настроения, надолго задержав процесс формирования национального самосознания, усилив тягу к метрополии, усугублявшуюся враждой англоязычной и франкоязычной общин.
Сложность и разнообразие социальных процессов в различных уголках континента обусловили и пестроту его литературной карты. В силу неравномерности исторического развития одни регионы, например Канада, находятся в это время еще на первичной стадии формирования национального сознания, тогда как другие, например Мексика, значительно опережают остальных на этом пути. Уже в XVII в. можно говорить о существовании в Мексике самостоятельной поэтической традиции, но впоследствии ее развитие, как и в других испанских колониях, приостановилось и шло в XVIII столетии крайне замедленными темпами.
