Комедия строится на противопоставлении двух типов русских дворян — слепо преданных старине и зараженных модной французоманией. К первой группе персонажей относятся Бригадир, Бригадирша и Советник, ко второй — сын Бригадира, Иван, и Советница. На самом деле, как беспощадно показывает Фонвизин, между этими группами персонажей больше общего, чем различного: они одинаково закоснели в своих сословных предрассудках, одинаково грубы и невежественны.

Перенося действие в глубь России, широко распахивая перед зрителем и читателем двери обычного, среднего помещичьего дома, автор впервые правдиво и ярко рисует картину повседневной, домашней жизни русского поместного дворянства. Характерно начало комедии: в комнате, «убранной по — деревенски», Бригадир курит трубку, сын его пьет чай, Советник просматривает календарь, Бригадирша вяжет чулок; далее на сцене появляются карты и шахматы. Бригадир пересыпает свои речи военными терминами, Советник — приказными и книжными церковнославянскими выражениями, Иванушка и Советница изъясняются комически — на полурусском, полуфранцузском жаргоне. Характерен отзыв одного из первых слушателей «Бригадира», Н. И. Панина, который заметил Фонвизину: «Я вижу, что вы очень хорошо нравы наши знаете, ибо Бригадирша ваша всем родня: никто сказать не может, что такую же Акулину Ивановну не имеет или бабушку, или тетушку, или какую — нибудь свойственницу».

В комедии «Недоросль» (1782) Фонвизин делает следующий шаг по тому пути, на который вступил в «Бригадире». И здесь перед зрителем встает живая картина домашнего быта дикой и невежественной провинциальной семьи русских помещиков. Но с первой же сцены семейные взаимоотношения в доме Простаковых оказываются неразрывно сплетенными в один узел с отношением героев комедии к дворовым и крепостным крестьянам. На сцене действуют и главная отрицательная героиня комедии — деспотическая и властная помещица — самодурка Простакова, и ее забитый и запуганный муж, привыкший во всем подчиняться жене, и брат Простаковой, Тарас Скотинин, больше всего на свете любящий своих свиней, и дворянский «недоросль» — любимец матери, не желающий ничему учиться сын Простаковых Митрофан, избалованный и развращенный материнским воспитанием. Но рядом с ними выведены дворовый Простаковых — портной Тришка, крепостная нянька, бывшая кормилица Митрофана Еремеевна, его учитель — сельский дьячок Кутейкин, отставной солдат Цифиркин, хитрый пройдоха немец — кучер Вральман. Этого мало, реплики и речи Простаковой, Скотинина и других персонажей — положительных и отрицательных — все время напоминают зрителю о незримо присутствующих за сценой, отданных Екатериной II в полную и бесконтрольную власть Скотининым и Простаковым крестьянах русской крепостной деревни. Именно они, оставаясь за сценой, становятся фактически главным страдательным лицом комедии, их судьба бросает грозный, трагический отблеск на судьбы ее дворянских персонажей.

В «Недоросле» сталкиваются два противоборствующих взгляда на роль дворянства в общественной жизни страны. Госпожа Простакова заявляет, что указ «о вольности дворянской» (освободивший дворянина от обязательной службы государству, установленной Петром I) сделал его «вольным» прежде всего в отношении к крепостным, освободив его от всех обременительных для него человеческих и нравственных обязанностей перед обществом. Иной взгляд на роль и обязанности дворянина Фонвизин вкладывает в уста Стародума — лица, наиболее близкого автору. Стародум по политическим и нравственным идеалам — человек Петровской эпохи, которая противопоставлена в комедии в качестве положительного идеала эпохе Екатерины. Враг екатерининского фаворитизма, он не нашел счастья при дворе императрицы и предпочел добиться успеха не в Петербурге, а вдали от него, в Сибири, путем упорного честного труда и независимого гражданского служения отечеству. Противник тирании, невежества, праздности и крепостничества, олицетворением которых являются Простаковы, Стародум выступает в роли наставника и воспитателя по отношению к молодым положительным героям комедии — Софье и Милону. В качестве его союзника в борьбе с бесконтрольностью и всевластием диких и невежественных помещиков — крепостников в комедии выступает Правдин, берущий от имени правительства под опеку имение Простаковой за нарушение ею элементарных норм человеческой нравственности в отношениях с крепостными. При этом Фонвизин опирается на показные, формальные нормы екатерининского законодательства, вдохновленные идеями просветителей и не применявшиеся на практике.

Фонвизин — драматург в «Недоросле» неопровержимо показал, что сословные привилегии дворянства и крепостное право — бедствие не только для крестьянина: они неизбежно действуют развращающе на само русское дворянство. Привыкнув к ничем не ограниченной, безнаказанной власти над крепостными, оно в массе своей теряет человеческий облик, превращаясь в Скотининых и Простаковых. Неограниченное тиранство и самодурство в отношениях с нижестоящими, с «черным народом» ведет к понижению умственного и нравственного уровня дворянского класса, к тиранству и самодурству в семейном быту, к потере рядовым дворянином нормального человеческого лица. При этом сам Фонвизин не был чужд мысли о том, что падение нравов екатерининского дворянства — и при дворе (о чем свидетельствует Стародум), и в помещичьих усадьбах, где его обнаруживает с особой силой и наглядностью пример Простаковых, — может быть предотвращено реформами «сверху». Но независимо от сознательных намерений драматурга его комедия объективно приобретала значительно более широкий, чем предполагал он, социально — обличительный смысл.

Правительство Екатерины долгое время противилось представлению «Недоросля». После того как другу и покровителю Фонвизина Н. И. Панину через наследника престола, будущего Павла I, все же удалось добиться постановки комедии, отношение Екатерины и правящих кругов к Фонвизину резко меняется: до конца своей жизни автор «Недоросля» ощущал себя с этой поры опальным, гонимым писателем.

«Злонравие» Простаковой воспринимается зрителем и читателем не как следствие того лишь, что ее «ничему не учили», но и как «злонравие», развившееся на определенной исторической и социальной почве, органическое порождение тупого и дикого крепостнического уклада. Митрофан, как это становится очевидным зрителю, со временем неизбежно должен превратиться из лодыря и неуча в такого же «изверга» и крепостника, каковы его мать и дядя.

Имена Простаковой, Митрофана, Скотинина, Кутейкина, Вральмана стали нарицательными. Но наивысшее художественное достижение Фонвизина — образ Простаковой. П. А. Вяземский заметил, что, «как Тартюф Мольера, образ ее стоит «на меже трагедии и комедии»». Безрассудной и уродливой, животной любовью к сыну она сама и губит его, и готовит себе заслуженное наказание, в тяжелую для себя минуту сталкиваясь с его бесчувствием и грубостью. Сложной психологической обрисовкой Простаковой Фонвизин подготовил завоевания Гоголя, Щедрина и других мастеров русской реалистической классики.

По общей драматической структуре «Недоросль» создавался еще в рамках эстетических правил классицизма, осложненных воздействием западной «чувствительной» и мещанской драмы (пьесы Дидро, Лашоссе и др.). В комедии Фонвизина есть и гротеск, и сатирический комизм, и фарсовое начало, и очень много серьезного, такого, что заставляет зрителя задумываться. Всем этим «Недоросль» оказал сильнейшее воздействие на развитие русской национальной драматургии, как и всей «великолепнейшей и, может быть, наиболее социально плодотворной линии русской литературы — линии обличительно — реалистической» (М. Горький). «Комедией народной» назвал «Недоросля» Пушкин.

В годы создания «Недоросля» достигло расцвета и сатирико — публицистическое дарование Фонвизина. В связи с активизацией русской оппозиционной общественной мысли Екатерина II в это время предприняла новую попытку направить ее развитие в соответствующее собственным предначертаниям русло. Императрица выступила в роли руководительницы журнала «Собеседник любителей российского слова» (1783), официальным редактором — издателем которого была стоявшая тогда во главе императорской Академии наук Е. Р. Дашкова. В «Записках касательно российской истории» Екатерина пропагандировала мысль о том, что сущность «древних российских добродетелей» составляют послушание и покорность воле монарха.