Для раннего этапа литературы XVIII в. характерна деятельность Беата Людвига фон Муральта (1665–1749) из немецкоязычной части Швейцарии, но писавшего по — французски. Его «Письма об англичанах и французах» (1725) — это путевые записки человека, который все виденное оценивает с позиций швейцарского идеала патриархальности и простоты нравов. Муральт не стремится разобраться в сути социальных отношений, которые он наблюдает в Англии и во Франции; его критические суждения носят исключительно морально — психологический характер. Позднее Муральт становится активным приверженцем пиетизма («Фанатичные письма», 1739).
Просветительские идеи медленно пробивают себе путь на швейцарских землях. При этом давление консервативного уклада, сложившихся традиций так велико, что даже самые выдающиеся умы, как А. Галлер, не в силах преодолеть предрассудков окружающей среды и гнетущего влияния господствующих догм — религиозных, социальных и политических.
Центр швейцарского Просвещения постепенно складывается в Цюрихе. Здесь развивается деятельность Иоганна Якоба Бодмера (1698–1783) и Иоганна Якоба Брейтингера (1701–1776), значение которой вышло за пределы Швейцарии.
В 1721–1723 гг. Бодмер совместно с Брейтингером издавал журнал «Беседы живописцев», созданный по образцу нравоучительных изданий Стила и Аддисона.
Принципиальное значение приобрела публикация Бодмером перевода «Потерянного рая» Мильтона (1732). Обращение к Мильтону имело полемический смысл в противовес эстетическим принципам классицизма, в догматической форме насаждавшимся Готшедом. Теоретически Бодмер обосновал свою позицию в «Критическом рассуждении о чудесном в поэзии и о связи чудесного с правдоподобным» (1740). В том же году Брейтингер опубликовал свою «Критическую поэтику». Бодмер и Брейтингер в полемике против рационалистической эстетики Готшеда подчеркивали важность эмоционального момента и поэтической фантазии. Отказ от стесняющей поэта жесткой нормативности давал, по их мнению, возможность полнее выразить волнующие современников мысли и чувства.
Несмотря на непоследовательность и противоречивость позиции Бодмера и Брейтингера, защита ими фантазии и чувства имела важное значение в процессе преодоления односторонне рационалистического подхода к художественному творчеству.
Полемика, развернувшаяся в 40‑х годах между Готшедом и швейцарцами, не только внесла оживление в литературную жизнь двух стран, но и существенно способствовала углублению эстетической мысли (подробнее об этом см. в гл. «Немецкая литература»). Собственное поэтическое творчество Брейтингера («Поэма о Ное», 1749) интереса не представляет.
В первой половине XVIII в. Швейцария выдвинула только одного поэта европейского масштаба — Альбрехта Галлера (1708–1777). Выдающийся ученый — естествоиспытатель, профессор Геттингенского университета и член многих академий, Галлер придерживался умеренных взглядов и на протяжении всей жизни стремился сочетать просветительские воззрения с религиозными убеждениями. В просветительской философии начала века ему ближе всего были идеи Лейбница, Вольфа и Шефтсбери.
Критическое отношение к современной социальной жизни проявлялось у него преимущественно в годы молодости: именно тогда были опубликованы его поэма «Альпы» (1729) и сборник «Опыт швейцарских стихотворений» (1732).
Поэма «Альпы» стоит в ряду других произведений распространенного в XVIII в. жанра описательной поэзии (Брокес, Томсон, позднее Трембецкий, Донелайтис). Изображение горного ландшафта, детальное описание альпийской флоры (очень точное под пером ученого — ботаника) искусно сочетаются с картинами жизни швейцарских крестьян. Поэта умиляет простота и безыскусственность их образа жизни, его восхищает даже невежество сельских жителей, которое, по его словам, уберегает их от пороков, «зла и коварства», царящих в больших городах:
Блаженны вы! Для вас, по дивной воле бога,
Закрыта к гибели опасная дорога.
(Перевод Ф. Миллера)
Идеализация патриархального уклада часто встречается в произведениях XVIII в., противоречиво выражая идеи эпохи. У Галлера проповедь незапятнанной добродетели, прославление достоинства простого труженика неотделимы от религиозного мироощущения. Как и Брокес, Галлер воспевает величие мира, видя в нем проявление мудрости творца.
Поэма Галлера рассудочна. Природа предстает у него в описании, а не в переживании. Он тяготеет к классицистической эстетике, главным образом в ее английском варианте: с большим интересом Галлер относился к Александру Попу. Поэзия классицизма помогает Галлеру преодолеть влияние барочного стиля, которое заметно в первых его поэтических опытах. Вместе с тем художественный образ Галлера конкретен, точен: он живописует не горы вообще, а родные ему швейцарские Альпы. Современников привлекло и очаровало именно это новое, непосредственное изображение, искусная передача реальных примет природы. Более того, перед нами ученый — ботаник, автор трехтомной «Истории швейцарской флоры». К поэтическому тексту он нередко дает сноски, в которых комментирует явления природы с позиций естествоиспытателя. И эта новизна особенно остро воспринималась во Франции, где «Альпы» имели большой успех у читателей, воспитанных на поэзии классицизма.
Это был первый шаг на пути к будущему сентиментальному восприятию природы. Недаром Галлера считают предшественником Руссо. И все же швейцарский поэт остается в сфере рационалистического мироощущения. Лессинг воспользовался примером из поэмы «Альпы» для критического осуждения самого принципа описательной поэзии XVIII в. Рассудочность как основную черту поэзии Галлера отмечал позднее и Шиллер. В качестве примера он приводил стихотворение Галлера на смерть жены: «Он хочет представить нам не чувства свои, а мысли по поводу этого события».
В сатирических стихотворениях Галлера, включенных в сборник 1732 г., идеализированное патриархальное прошлое выступает как антитеза современной Швейцарии. Его критика направлена против своекорыстия, жадности, эгоизма, честолюбия, т. е. пороков буржуазно — патрицианской Швейцарии («Испорченные нравы», 1731). Одновременно он обличал пустоту, тщеславие, моральную распущенность и духовную деградацию придворного общества, имея в виду прежде всего французский двор («Светский человек», 1733).
Сатиры Галлера несут в себе нравственный и общественный идеал — своим современникам поэт противопоставляет или героев древности, или деятелей национальной истории, участников освободительной борьбы.
По мере расширения просветительского движения в Европе и углубления критики феодального общества Галлер все больше склонялся к примирению с существующими порядками и все чаще выступал против французских «вольнодумцев», особенно Вольтера и Руссо. Он защищает религию от нападок Вольтера и пытается опровергнуть идею демократии, выдвинутую в «Общественном договоре». Руссо — для него самый опасный противник. В романе «Фабий и Катон» (1774) автор вкладывает идеи Руссо в уста софиста Карнеадеса, против которого выступает рассудительный Катон. По слонам Катона, демократия противоречит рассудку, ибо природа не создала людей равными.
В 1753 г. в расцвете сил Галлер оставил высокий академический пост в Геттингене и вернулся в Берн, заняв должность маленького чиновника в городской ратуше. Это было выражением его приверженности бернскому укладу жизни, проявлением кантонального патриотизма, вступавшего в противоречие с его собственными, хотя и умеренными просветительскими идеями. Почетный член 12 академий и научных обществ Европы, ученый энциклопедического склада, книги которого по медицине и ботанике были переведены на многие языки, Галлер не смог преодолеть давления консервативной швейцарской среды.
В середине XVIII в. болотная тишина швейцарских кантонов была нарушена крупным политическим событием. В 1749 г. в Берне Самуэль Генци организовал заговор с целью ликвидации диктатуры местной олигархии. Он требовал отмены крепостных повинностей, облегчения налогового бремени, демократизации судопроизводства. Генци опирался лишь на небольшую группу смелых людей. Массовых движений в Швейцарии XVIII в. не было — сказывалась разобщенность угнетенных, парализующая роль церковной проповеди, провинциализм местной буржуазии. Заговор был раскрыт, Генци казнен, а власти пытались представить заговорщиков как людей корыстных, якобы замышлявших поджоги и убийства. Но мужественное выступление Генци нашло широкий отклик далеко за пределами Швейцарии. В 1753 г. Лессинг напечатал драматический отрывок «Самуэль Генци», вызвавший бурную реакцию в Берне. А в журнале «Геттингенские ученые записки», выходившем под редакцией А. Галлера, была опубликована весьма резкая рецензия. Это был еще один из парадоксов в судьбе Галлера, ибо, как установлено, на формирование политических взглядов Генци оказали влияние именно сатирические стихи Галлера, в которых поэт, порицая современные нравы, ссылался, как на образец для подражания, на героев прошлого, мужественно отстаивавших свои убеждения и шедших во имя их на любые жертвы.
