Особенно широкие размеры «якобинское» движение приобрело в 1796–1799 гг., когда победы французских армий над Австрией, а затем над войсками папы Пия VI и неаполитанского короля Фердинанда IV привели к образованию на территории Италии целого ряда формально независимых, «братских» по отношению к Франции республик. В это время во всех уголках Италии возникает множество массовых демократических изданий — брошюр, газет, листовок, — авторы которых высмеивали аристократов, издевались над духовенством, призывали к установлению социального и политического равенства. В это же самое время широкое распространение получает «якобинская» поэзия и рождается «якобинский» театр. В поэзии преобладал жанр оды. Оды произносились во время политических манифестаций, печатались в виде листовок и афиш, издавались отдельными сборниками («Демократические любови», 1797; «Сборник республиканских стихотворений самых знаменитых из ныне живущих авторов», 1799; «Демократический Парнас», 1801, и др.). Из крупных поэтов, писавших в революционный период, можно отметить Джованни Пиндемонте (1751–1812), посвятившего трагедии неаполитанской революции 1799 г. поэму «Неаполитанские тени», и Джованни Фантони (1755–1807), самого крупного и талантливого поэта — «якобинца». От утонченной сентиментальной лирики в манере поздней Аркадии он пришел к гражданской патетике од «К Италии», «К Верховному существу» и т. д. Подобно М. — Ж. Шенье, Фантони облекал новые идеи в классические строгие формы.
В революционное трехлетие 1796–1799 гг. на сценах итальянских театров шли главным образом трагедии свободы Альфьери («Виргиния», оба «Брута», «Заговор Пацци») и пьесы французских классицистов («Смерть Цезаря» Вольтера, «Карл IX» М. — Ж. Шенье). Однако наряду с ними ставились также и оригинальные современные пьесы. Особый успех у итальянского демократического зрителя имели драмы Джованни Пиндемонте «Аделина и Роберто», «Орсо Ипато», «Елена и Джерардо», «Цинцинат», трагедии Франческо Сальфи «Виргиния из Брешии» и «Вильгельм Телль», написанная неизвестным автором комедия «Революция», а также комедия Камилло Федеричи «Дочь кузнеца» и комедия Симеоне Антонио Сографи «Демократический брак, или Бич феодалов».
Несомненно, на литературе «якобинской» Италии сильно сказалось влияние революционной Франции, ее народных празднеств и ее демократической фразеологии. Однако сводить все только к этому влиянию было бы очень неправильно. Итальянское «якобинство» выросло на почве наиболее передовых идей итальянского Просвещения и формировалось в борьбе не только с итальянской реакцией, но и с французской Директорией, которая с самого начала была враждебна как демократическим (а иногда и коммунистическим) воззрениям наиболее радикальных «якобинцев» вроде Винченцо Руссо, Энрико Микеле, Л’Аурора, Марио Пагано и др., так и центральной идее итальянского «якобинства» — идее политического объединения Италии. Именно поэтому наиболее последовательным «якобинцам» вроде поэта Дж. Фантони даже в 1796–1799 гг. пришлось уйти в подполье и создать тайное «Общество лучей», поставившее своей целью изгнание французов из Италии.
В 1799 г. деятельность «якобинцев» трагически оборвалась. Она была прервана временным торжеством феодальной реакции, вернувшейся в обозе русско — австрийских армий. Затем началось господство Наполеона. Последующие писатели стояли уже на других позициях, но многие из них усвоили уроки «якобинцев». В самом начале XIX в., в 1801 г., был издан «Исторический очерк неаполитанской революции 1799 г.», написанный Винченцо Куоко. В нем были проанализированы причины трагедии неаполитанских «якобинцев», раздавленных крестьянскими отрядами кардинала Руффо и бандами лаццарони. Куоко писал: «Идеи неаполитанской революции могли бы стать народными, если бы исходили из самого народа… Но взгляды патриотов не совпадали со взглядами народа. У тех и других были разные идеи, разные обычаи и даже разный язык… Итак, культура немногих принесла мало пользы всему народу, а народ, в свою очередь, презирал культуру, которую он не понимал».
Романтики Рисорджименто восприняли национальную идею «якобинцев», но они искали новые пути к народу, пытаясь глубже понять его представления, его язык, его верования.
Глава 5. Немецкая литература
Тураев С. В.
Раннее Просвещение в Германии
«Священная Римская Империя германской нации» в XVIII в. медленно изживала тяжкие последствия Тридцатилетней войны: политическую раздробленность, экономическую отсталость, упадок культурных центров. В начале века во многих сферах жизни Германии царили еще средневековая косность, суеверия, церковные догмы. В новый век страна вступала на таком уровне общественного сознания, которое И. Кант позднее охарактеризовал как «несовершеннолетие по собственной вине, т. е. такое, причины которого заключаются не в недостатке рассудка, а в недостатке решимости и мужества пользоваться им без руководства со стороны кого — то другого». В сфере просветительской мысли действовали немногие одиночки. И даже такая реформа, как перевод университетского преподавания с латинского на немецкий язык, стоила ученому Томазиусу (1655–1728) огромных усилий.
В отличие от Франции, Англии и ряда других стран Германия не имела единого общественного культурного центра. Отдельными очагами художественного развития долгое время оставались резиденции князей, курфюрстов, герцогов и некоторые «вольные города». Существенно при этом не только множество культурных центров, но и наличие региональных идейных и художественных традиций. Так, силезец Гюнтер связан со всем комплексом религиозно — философских течений, сложившихся в Силезии, где в свое время протекала деятельность Я. Беме.
В ходе просветительского движения эта региональность сохраняется, но выдвигаются новые центры. В первой половине века ими становятся Лейпциг, в известной мере Гамбург. Немаловажное значение приобретает и швейцарский город Цюрих. Однако усилия просветителей были направлены на создание единой национальной культуры и на утверждение языковой нормы.
В отличие от литературы Франции и ряда других стран немецкая литература XVIII в. по мере включения в просветительское движение порывает связь с традицией XVII в. Если в дворцовом и церковном зодчестве, в живописном оформлении резиденций еще продолжал господствовать стиль барокко (в XVIII в. были построены такие шедевры барокко, как Цвингер в Дрездене и Сан — Суси в Потсдаме), то в литературе традиция барокко была оборвана раньше и прежде, чем были найдены самобытные формы. Раннее Просвещение прежде всего обратилось не к национальной традиции XVII в., а к эстетике французского классицизма.
Наиболее устойчиво традиция барокко, имевшая при этом народные корни, держалась в австрийском театре, хотя и не вышла за его пределы. Деятельность Йозефа Антона Страницкого (1676–1726), актера и драматурга, носила весьма локальный характер. Для венского театра он создал ряд сценических компиляций, в которых программным комическим персонажем выступал Гансвурст. Существенно, однако, что эта барочная традиция оставалась живой и получила дальнейшее развитие в австрийском театре XIX в., в творчестве выдающихся драматургов Ф. Раймунда и И. Нестроя.
На землях немецкого языка просветительское движение в первой половине XVIII в. не выдвинуло ни одного крупного художника слова, однако бурный подъем в литературе последней трети века едва ли был бы возможен без неутомимой деятельности ранних просветителей.
В немецком Просвещении философская и эстетическая мысль предшествовала художественной практике. При этом преобладали идеалистические концепции. В Германии в отличие от Франции не сложилась философская школа материализма. Формирование черт материалистического мировоззрения у немецких писателей, начиная с Лессинга, будет протекать под влиянием не столько французских материалистов, сколько Спинозы.
