Независимость общеисторического и литературно–исторического процесса в этих двух весьма удаленных друг от друга и, видимо, несвязанных зонах Древнего мира заставляет думать, что подобные черты сходства, скорее всего, не случайны, что они вытекают из самого существа исторического процесса на этом этапе истории человечества.
Так, в истории древнееврейской литературы также можно выделить три большие эпохи: первая — со времени завоевания Палестины и образования на ее территории первых межплеменных объединений по «вавилонское пленение» (XII—VI вв. до н. э.); вторая — со времени восстановления Иудейского государства по завоевание Палестины Александром Македонским (VI—III вв. до н. э.); третья — со времени включения Иудеи в эллинистический мир до гибели Иудейского государства (III в. до н. э. — I в. н. э.). К первой эпохе относят книги Судей, Иисуса Навина, некоторых пророков, в том числе первого Исаии, а также книгу Бытия. Ко второй — книги Самуила, Царств, некоторых пророков, в их числе Иеремии и Иезекииля, книги Руфи, Юдифи, Эсфири, Товита и Даниила. К третьей эпохе относится вся так называемая еврейская эллинистическая литература и литература ветхозаветных апокрифов. При этом следует отметить, что подавляющая часть еврейской эллинистической литературы создана не на еврейском или арамейском языках, а на греческом и принадлежит эта литература уже не одним древним евреям, а и грекам, точнее, всему эллинистическому миру.
Это обстоятельство заставляет по–новому присмотреться и к истории греческой литературы: в ней также ее третья эпоха занимает особое место. В сущности, греческая литература в это время перестает быть собственно греческой, а превращается в международную литературу всей Присредиземноморской зоны Древнего мира. Столица этой зоны уже далеко не одни Афины. Их несколько — Александрия, Пергам, Антиохия, Родос, Афины, причем на первый план выходит именно африканская, бывшая египетская, Александрия да еще малоазийская Антиохия. Иначе говоря, в этой части Старого Света формируется своя зональная литература, общая для всех народов этой зоны.
При сопоставлении с трехчастной схемой движения древней литературы более явственно вырисовываются некоторые особенности истории древней литературы в Индии. Хотя в полной мере этапы ее развития трехчастной схеме не соответствуют, все же можно отметить, что в процессе канонизации текстов вед, а также «Махабхараты» и «Рамаяны», впитавших в себя материал, унаследованный от старого Древнего мира, происходит незаметный переход от архаики к классике, а буддийская литература конца I тыс. до н. э. — начала I тыс. н. э., шагнув далеко за пределы собственно Индии, явилась своего рода аналогом грекоязычной литературы эллинистической и римской эпох. И снова иначе развертывается история литературы в Иране: в сущности, она сводится к постепенному созданию того комплекса литературных произведений, который вошел в историю под именем Авесты. Начальные части этого комплекса — Гаты — являются, подобно индийским гимнам Ригведы, первым памятником древней иранской литературы. Особенность литературного процесса в Иране, несомненно, стоит в связи с тем обстоятельством, что Персия, в начале истории нового Древнего мира вошедшая в орбиту Евро–афро–азиатской зоны, стала после завоеваний Александра Македонского все более отделяться от прочих частей эллинистического мира.
Как было указано выше, обе крайние эпохи истории Древнего мира, начальная и конечная, являются переходными: первая — от старого Древнего мира к новому, вторая — от нового Древнего мира к средневековому. Для характеристики, так сказать, типа литературы Древнего мира, ее состава, системы наибольшее значение имеет средняя эпоха, поскольку именно на этом этапе первое классовое общество проходит наиболее цельную полосу своей исторической жизни. Для последующей же истории мировой литературы особенно важна, конечно, третья эпоха, так как она подводит к новой великой литературе, созданной и старыми, и новыми народами на следующем большом этапе истории человечества — феодальном.
Эта третья эпоха ознаменовалась полной перестройкой у народов Древнего мира всего миропредставления, переосмыслением всего исторического процесса в целом, всеобщей переоценкой ценностей. На пороге Средневековья человечество делает огромный шаг вперед, и притом во всех областях своей жизни — экономической, социальной, политической, культурной, в частности и в литературной.
Литературы Азии: [древний период]
Глава 1. Древнекитайская литература
(Н. И. Конрад)
Архаический этап
Древностью в отношении к истории Китая мы называем время с середины II тыс. до н. э. по III в. н. э. В нем мы различаем три большие эпохи: эпоху племенных союзов — Шан–Иньского (XVIII—XII вв. до н. э.) и Чжоуского (XII—VIII вв. до н. э.), эпоху городов–государств (лего — VIII—III вв. до н. э.) и эпоху Империи (III в. до н. э. — III в. н. э.).
Археологические данные свидетельствуют, что культура на территории Китая, во всяком случае в районе среднего течения Хуанхэ, стала возникать еще до сложения Шанского племенного союза, т. е. в III тыс. до н. э.; по месту находок ее называют культурой Яншао; но других материалов, кроме археологических, от этого времени у нас нет. От времени же Шанского союза, вторую половину которого обычно называют Иньским, до нас дошли письменные памятники, первые в истории китайской культуры вообще — это буцы, «гадательные словеса», надписи, вырезанные на костях животных, панцирях черепах и бамбуковых планках. Надписи эти относятся ко второй половине II тыс. до н. э., к последнему этапу истории Иньского союза и начальному Чжоуского. Они дают важный материал для суждения о различных сторонах жизни того времени, свидетельствуют о раннем появлении письменности (а это означает — достаточно развитой культуры), о языке того времени, но к литературе отношения не имеют. К началу литературы можно отнести эдикты и указы древних правителей (среди них такие, которые по характеру и стилю могут считаться первыми образцами риторической прозы), гадательные формулы, поговорки, приметы, заклинания (в них есть образцы афористической прозы), наконец, песни, оды и гимны. Все они относятся к XII—VII вв. до н. э.
Переведем эти даты на язык истории; XII век до н. э., особенно его середина, — период большого исторического значения: по традиционному обозначению это время ослабления, а затем падения царства Инь и появления на его месте царства Чжоу; в свете современных научных представлений — время распада одного, более раннего племенного союза — Иньского — и образования другого, более позднего — Чжоуского. Возможность письменной фиксации словесных произведений уже конца Иньской эпохи предполагается на основании упомянутых «гадательных словес», в большой части относящихся ко времени Иньского царства; существование письменности в дальнейшем удостоверяется сохранившимися надписями на бронзовых сосудах, относящихся ко времени Чжоуского царства. Произведения древней словесности в общем — памятники Чжоуского царства.
Что же оно такое, это Чжоуское царство?
Отделить исторически реальное в этих памятниках от созданного исторической фантазией нелегко. Эпоха Чжоуского царства еще в Древности стала «золотым веком» китайской истории. Мысль о «золотом веке» появляется тогда, когда народ, вышедший на арену исторической жизни, уже полностью испытывает ее трудности и тяготы и начинает мечтать о лучшей жизни. Желание думать о такой жизни как о чем–то вполне возможном побуждает воображаемую картину ее относить не к будущему, т. е. к тому, чего еще не было и что только может быть, а к прошлому, т. е. к тому, что уже безусловно было и, следовательно, вполне может быть и опять. С представлением о «золотом веке» мы встречаемся во времена Конфуция, т. е. в VI—V вв. до н. э., причем большую роль в укреплении этого представления сыграл он сам. Создавая свою картину наилучшего общественного строя и стремясь придать ей максимальную убедительность, он ссылается на то, что такой строй уже был когда–то. Главное место в этом «когда–то» занимало Чжоуское царство.
