— Кто и откуда твой  мастер–ваятель? — Лисипп, сикионец.

— Как называешься  ты? — Случай я, властный  над всем.

— Что ты  так  ходишь, на  кончиках  пальцев? — Бегу постоянно.

— Крылья  к чему на ступнях? — Чтобы по ветру летать.

— Что означает  в руке твоей  нож? — Указание  людям,

Что я бываю для  них часто острей лезвия.

— Что за  вихор на челе у тебя? — Для  того, чтобы  встречный

Мог ухватить за него. — Лысина сзади  зачем?

— Раз  только мимо тебя  пролетел  я  на стопах  крылатых, —

Как  ни старайся, меня  ты  не притянешь назад.

— Ради чего ты  изваян  художником? — Вам в поученье:

— Здесь потому, у дверей он  и  поставил  меня.

(«Палатинская антология», XVI, 275, перевод  Л. Блуменау)

Из всех жанров, разработанных эллинизмом, жанр маленькой эпиграммы оказался наиболее жизнеспособным. Живая традиция здесь не прерывалась более тысячи лет: антология «Венок», составленная преимущественно из эллинистических эпиграмм поэтом Мелеагром ок. 80 г. до н. э., переиздавалась с новыми и новыми дополнениями из позднейших поэтов в I в. н. э., в VI и в X вв., разбухнув до огромного свода 4000 с лишним эпиграмм в 16 книгах (знаменитая «Палатинская антология»). Образы и мотивы, разработанные в этих эпиграммах, во множестве перешли из них в произведения более поздней античной лирики, а оттуда — в новоевропейскую поэзию.

Кружок Асклепиада сосредоточился на разработке эпиграмм, кружок Филета — на разработке более крупных жанров — эпиллия и элегии. К сожалению, эти опыты известны нам лишь по скудным упоминаниям и еще более скудным отрывкам. Филет был автором эпиллиев «Деметра» и «Гермес» (о любви Одиссея и дочери Эола Полимелы); анонимные отрывки ряда других эллинистических эпиллиев были найдены в папирусах. Филет был и автором любовной элегии «Биттида», написанной по образцу антимаховской «Лиды»; римские элегики считали его своим предшественником и славили наравне с Каллимахом. По–видимому, это тоже был «ученый» перечень влюбленных мифологических и исторических героев; во всяком случае, подражатель Филета Гермесианакт в элегии «Леонтия» перечисляет влюбленных поэтов от Гомера до Филета, другой элегик, Фанокл, перечисляет примеры любви к мальчикам, третий, Александр Этолийский, — любовные приключения бога Аполлона.

Здесь же, на Косе, зародился, по–видимому, и еще один родственный эпиллию жанр — идиллия («картинка»), или буколика («пастушеское стихотворение»). Его основоположник Феокрит (ок. 305—240) был родом из Сиракуз, долго жил на острове Косе, а потом в Александрии; при жизни он, как кажется, пользовался славой лишь в узком кругу ценителей и стал знаменит лишь двести лет спустя благодаря латинскому подражанию Вергилия. В 7‑й идиллии он описывает сельский праздник на Косе и беседу о поэзии между собой и другим поэтом, причем все персонажи выступают под условными пастушескими именами: себя Феокрит называет Симихидом, Асклепиада — Сикелидом и т. д. Содержание беседы — характерное для эллинизма прославление простых и небольших песен в противоположность напыщенным подражаниям Гомеру:

Жалки  мне  птенчики  Муз,  что,  за старцем  хиосским  гоняясь,

Тщетно стараются  петь, а  выходит — одно  кукованье.

(VII, 47—48;  перевод  М. Е. Грабарь–Пассек)

Под именем Феокрита сохранилось 30 идиллий и 26 эпиграмм (некоторые из этих произведений явно подложны). Бесспорно принадлежащие ему произведения распадаются на несколько групп: стихотворения чисто буколические, изображающие жизнь пастухов и их состязания в пении; сценки из городской жизни, близкие к мимам, но с большей долей лирического элемента; мифологические эпиллии; несколько любовных стихотворений и два «энкомия» — хвалебные стихи в честь Птолемея II Филадельфа и в честь Гиерона Сиракузского.

В «пастушеских» стихотворениях местом действия обычно является родина Феокрита — Сицилия, причем деревенская жизнь изображается без всякой сентиментальной идеализации, поэт как бы добродушно любуется грубоватой наивностью селян. Диалект, на котором написаны эти идиллии, — дорийский диалект сицилийских греков. Песни, которые поют пастухи, явно стилизованы под народные. Основной их тип — выступление двух певцов, обменивающихся двустишиями — так называемое «амебейное» пение. Наиболее точно эта форма воспроизведена Феокритом в идиллии V, где состязаются два пастуха — старый хитрый Комат и грубый парень Лакон:

К о м а т:

Скоро красотке моей  принесу я голубку в подарок;

Я  в можжевельник  залезу: там  голуби часто гнездятся.

Л а к о н:

Я  же на  новенький  плащ настригу скоро мягкую шерстку

С этой вот бурой овцы и отдам ее завтра  Кратиду.

К о м а т:

Пусть Гимерийский  поток обратится  в молочную реку,

Кратиса струи — в вино, а камыш станет садом  плодовым.

Л а к о н:

Пусть  Сибарис обратится  в  медовую реку,  чтоб  утром

Девушка  вместо воды  принесла себе меда  ведерко.

(V,  96—99,  124—127. Здесь и далее перевод М. Е. Грабарь–Пассек)

Песня же наемного жнеца Милона (идиллия X), возможно, подражает подлинной трудовой песне:

Многоколосная ты, многоплодная матерь Деметра,

Пусть будет жатва легка, урожай наш пусть будет побольше!

Крепче вяжите снопы вы, жнецы, чтобы кто проходящий

Нам не сказал: «Эй, чурбаны! Вы платы своей не достойны!»

(X, 42—45)

В образе глупого пастуха Феокрит дважды изображает вслед за Филоксеном и киклопа Полифема, ухаживающего за морской нереидой Галатеей. В идиллии VI две отвечающие друг другу песенки поют два юноши; роль киклопа исполняет второй, заверяющий друга, что Галатея в него страстно влюблена, а он только выжидает, чтобы она пришла к нему сама. В идиллии XI Полифем хвалится перед Галатеей, как много у него молока и сыра, и зовет ее к себе:

Если  же сам  я  тебе покажусь уж  больно косматым,

Есть и  дрова у меня, и  горячие угли  под  пеплом, —

Можешь меня опалить:  я  тебе даже душу отдал бы,

Даже единый  мой  глаз, что всего мне милее на свете.

(XI, 51—54)

Феокрит умеет изображать не только комическую, но и трагическую любовь. В идиллии I пастух поет песню об умирающем Дафнисе — это народный вариант мифа об Ипполите: Дафнис поклялся не поддаваться власти Афродиты и, полюбив одну нимфу, предпочел умереть от любовной страсти, но не уступить. К ложу умирающего собираются лесные звери, плачет его стадо и приходят боги — Гермес, насмешливый Приап, негодующая Афродита, но все напрасно: он проклинает Афродиту и торжествует победу над ней:

Дафнис, сошедший  в Аид, для  Эроса — злейшее горе!