Новым и важным явлением болгарского и сербско-хорватского народного творчества в XII–XIV вв. было возникновение и развитие эпических песен. Этот процесс прошел две ступени: сначала возникли песни бытового содержания, отразившие своеобразие социальных отношений и быта раннефеодального общества, почти одновременно с ними складывались и героические песни. Впоследствии, с созданием и укреплением государства, с началом борьбы против Византии и турок, стали создаваться и постепенно заняли первое место в эпосе юнацкие героические песни. Они складывались народными певцами вскоре после воспеваемых в них событий.
Южнославянский эпос был создан при творческом сотрудничестве всех балканских славян, а также при участии отдельных неславянских народов. Эпическим песням южных славян свойственны общие сюжеты, в основе которых лежат события борьбы с соседними народами, общие герои, общие выразительные средства и формы стиха (так называемый десятисложник). Вместе с тем эпос каждого народа имеет свои самобытные черты.
Сербскохорватский эпос — исторический в своей основе. Несмотря на наличие анахронизмов, фантастики и гиперболизации, в дошедших до нас текстах содержатся и исторически верные сведения. Песни отразили особенности раннефеодальных отношений, политического строя и культуры того времени. В одной из песен Стефан Душан говорит:
Обуздал я воевод строптивых,
Подчинил их власти нашей царской.
В песнях выражены мысли о необходимости поддержания государственного единства, внимания феодалов к народу. Стефан Дечанский, умирая, завещает сыну: «Береги народ, как свою голову».
Ярко изображают песни феодальный быт, отношения князя и его дружин, походы, битвы и поединки, военные состязания.
Наиболее ранние песни, так называемый докосовский цикл, посвящены событиям времени правления сербской княжеской (с 1159 г.), а затем королевской (с 1217 г.) династии Неманичей. Они носят религиозную окраску и рассказывают о «святых делах» и «праведной жизни» сербских правителей, многие из которых были канонизованы церковью как святые: в песнях осуждаются феодальные раздоры и междоусобицы. Немало песен посвящено Савве, основателю сербской церкви. Эти наиболее ранние песни — ценный памятник культуры. Они дают яркое художественное обобщение судеб родной земли, отличаются большой содержательностью сюжетов и образов, замечательным мастерством поэтического слова.
В отличие от фольклора восточных и южных славян, у западных славян — чехов, словаков и поляков, по-видимому, не было героического эпоса в столь развитых формах. Однако некоторые обстоятельства позволяют предполагать, что героические песни, вероятно, существовали и у западных славян. У чехов и поляков были широко распространены исторические песни, а предшественником этого жанра обычно является героический эпос. В ряде жанров чешского и польского фольклора, особенно в сказках, можно найти сюжеты и мотивы, свойственные у других народов героическому эпосу (бой-поединок, добывание невесты): отдельные западнославянские исторические деятели стали героями южнославянских героических песен, как, например, Владислав Варненчик. В исторических хрониках Польши и Чехии (Галл Аноним, Козьма Пражский и др.) встречаются сюжеты и мотивы, по-видимому, эпического происхождения (легенды о Либуше, Краке, о мече Болеслава Смелого, об осаде городов). Историограф Козьма Пражский и другие свидетельствуют, что черпали некоторые материалы из народных преданий.
Образование феодального государства, идея единства польских земель и патриотические цели в борьбе с иноземными захватчиками обусловили популярность исторических преданий, обращение к ним хронистов, благодаря которым эти предания нам известны. Галл Аноним указывал, что он пользовался рассказами старых людей, аббат Петр, автор «Книги Генриковской» (XIII в.), назвал крестьянина Кверика, по прозвищу Кика, который знал многие предания о прошлом польской земли, какие использовал автор этой книги. Наконец, в хрониках записаны или пересказаны сами эти предания, например, о Краке, легендарном правителе Польши, который считается основателем Кракова. Он освободил свой народ от чудовища-людоеда, жившего в норе. Хотя это мотив международный, он имеет ясную польскую окраску. Крак погибает в борьбе с братьями, но престол наследует его дочь Ванда. Предание о ней рассказывает о том, как немецкий правитель, увлеченный ее красотой, пытался дарами и просьбами склонить ее к замужеству. Не достигнув цели, он начал против нее войну. От позора поражения он кончает жизнь самоубийством, бросившись на меч и проклиная своих соотечественников за то, что они поддались женским чарам («Великопольская хроника»). Победительница Ванда, не желая достаться в жены иноземцу, бросается в Вислу. Предание о Ванде было одним из самых популярных в народе. Роль в этом играл и его патриотический смысл, и романтический характер сюжета. Династические предания представляют собою и легенды о Попеле и Пясте. Попель — князь гнезненский, по преданию, погиб в башне в Крушвицах, где был загрызен мышами; подобный мотив распространен в средневековой литературе и фольклоре. Пяст, основатель польской королевской династии, по преданию, крестьянин-колесник.
В хрониках упоминаются песни во славу князей и королей, песни о победах, хронист Винценций Кадлубек говорит о «богатырских» песнях. В «Великопольской хронике» пересказывается предание о рыцаре Вальтере и прекрасной Хельгунде, что свидетельствует о проникновении в Польшу немецкого эпоса. В рассказе о Вальтере (Вальгеже Удалом) из рода Попелей говорится о том, как он привез из Франции красавицу Хельгунду, сердце которой завоевал пением и игрой на лютне. По дороге в Польшу Вальтер убил влюбленного в нее немецкого королевича. Прибыв в Польшу, он посадил в темницу Веслава, который чинил ему козни. Но когда Вальтер отправился в двухлетний поход, Хельгунда освободила Веслава и бежала с ним в его замок. Вальтер же по возвращении из похода был посажен в темницу. Его спасла сестра Веслава. которая принесла ему меч, и Вальтер отомстил Хельгунде и Веславу, разрубив их на куски. Историки литературы предполагают, что предание о Вальтере и Хельгунде восходит к поэме о Вальтере Аквитанском, которая была занесена в Польшу шпильманами, участниками крестовых походов.
Однако в польском фольклоре были сказания, которые представляли собой оригинальные произведения по сюжетам, по типу героев и по форме.
Хроники и другие источники засвидетельствовали существование песен об исторических героях и событиях. Это песни о похоронах Болеслава Смелого, песни о Казимире Обновителе, о Болеславе Кривоустом. о битве последнего с поморянами, шлеиские несни времен Болеслава
Кривоустого о нападении татар, песни о битве поляков с галицким князем Владимиром, песни о польских рыцарях, боровшихся с язычниками пруссами. Исключительно ценно сообщение хрониста XV в. Яна Длугоша о песнях о битве под Завихостем (1205): «поляне воспевали эту победу […] в различного рода песнях, которые мы и по сей день слышим». Хронист отметил возникновение песен вскоре после исторического события. В то же время стали возникать исторические баллады, или думы. Примером может быть дума о Людгарде, жене князя Пшемыслава II, который приказал задушить ее в познанском замке из-за ее бесплодия. Длугош отмечает, что уже тогда об этом была сложена «песня на польском языке». Таким образом, для польского фольклора характерны не героические песни типа былин и южнославянских юнацких песен, а исторические предания и исторические песни.
Глава 2. Литературы южных славян до начала XIV века
У истоков славянской письменности
Робинсон А.Н.
Возникновение древних славянских литератур, сначала болгарской, затем сербской, русской, частично и чешской, находит исторически обоснованное объяснение при рассмотрении первых истоков этих литератур, начиная с создания славянской азбуки и письменности со свойственным ей новым книжным языком. Создатели этого языка Кирилл и Мефодий и их последователи называли его «словеньским» (т. е. «славянским»). Так, Климент Охридский восхищался достоинствами «многоплоднаго языка словеньскаго». Этот общий «славянский» язык в русской научной традиции называется старославянским, в болгарской — староболгарским. Исторически закономерная потребность в создании книжного языка была изначально связана с христианизацией славянских народностей, освоением ими нового монотеистического миросозерцания в условиях упорной борьбы со старым политеистическим миросозерцанием (язычеством) и задачами создания книжного литературного языка. Становление такого языка способствовало развитию культур данных народностей, появлению у них собственных литератур, возможности освоения других литератур, в особенности византийской.
