За что ученых гонишь ты, а любишь злого иль глупца? Из них ты делаешь вельмож, их ты доводишь до венца…

Но Судьба непричастна к несправедливостям, она лишь выполняет волю бога:

Но, слышу, мне Судьба в ответ: «Не лай, как пес, пустой старик,

С тех пор, как я — Судьба, никто еще не лгал, как этот Фрик!..

Но вспомни, что от бога все, и власть его, а не моя!..

Бог повелит, ты будешь царь, я посажу тебя в чертог,

Бог не велит, и будешь ты скитаться нищим вдоль дорог».

(Перевод В. Брюсова)

Логическим продолжением стихотворения «Колесо Судьбы» являются «Жалобы», которые звучат, как гневный упрек Всевышнему — виновнику страданий и бедствий человека и целых народов. Фрик бросил вызов и богу, и жестокому веку. Поэта волнует, почему одни народы должны повелевать, а другие терпеть бесконечные муки иноземной тирании, как терпят армяне ненавистный гнет монгольских завоевателей:

                    Доколе будем мы страдать?

                    Доколе в рабстве изнывать?

                    И ты, о боже, терпишь все!

                    Где ж пресвятая благодать?

                    И ты за нас не мстишь, творец!

                    Ты бедам не кладешь конец!

                    Ты знаешь, что из плоти мы,

                    А не статуи без сердец!

                    Увы! Мы — не тростник речной,

                    Но гибнем в печи огневой:

                    Ты нас покинул на костре,

                    Как травку или куст сухой!

(Перевод В. Брюсова)

Фрик здесь не только патриот, но и выразитель общечеловеческой идеи равенства между народами. Сила поэзии Фрика — и в его гневном протесте против социального неравенства, причину которого поэт опять-таки возводит к богу:

                    Князей поставил ты, господь,

                    Чтобы терзать людскую плоть.

(Перевод О. Румера)

Если мир полон несправедливости, то не возникает ли мысль, что мир творил «судья» неправедный, от которого человек вправе требовать ответа. Характерно, что мотив протеста против социального неравенства выразился также и в произведениях поэтов народов мусульманского Востока — современников Фрика, что явилось выражением общего духа времени. Так, с «Жалобами» Фрика перекликается касыда Саади «Взгляни на круговорот небосвода…». Не исключено, что богоборческие мотивы поэзии Фрика связаны с идеологией армянских еретических движений, в частности тондракийцев.

Свои стихи религиозного содержания Фрик писал на грабаре — древнеармянском литературном языке, который к этому времени стал языком церковной литературы и богослужения; стихи, подобные «Колесу Судьбы» и «Жалобам», написаны на разговорном, так называемом «среднеармянском языке». Сам поэт говорил, что «пишет так ясно, чтобы было понятно каждому».

Параллельно с письменной литературой в Армении в V–XIII вв. развивалось устное творчество. На протяжении веков был создан богатейший фольклор во всех жанрах: легенды, предания, сказки, сказы, эпические песни и сказания, гусанские песни, песни о скитальцах (гариба, пандухта), песни колыбельные, плясовые, обрядовые, военные, а также притчи, пословицы, поговорки и т. д.

Венцом устного творчества армянского народа является героический эпос «Давид Сасунский» («Сасунци Давид»), вобравший в себя наилучшие элементы творений народного гения. Он стоит в ряду выдающихся эпических памятников мирового фольклора.

Армянский эпос сказывается нараспев, ритмической речью, некоторые же эпизоды, созданные рифмованными стихами, поются. Сказитель, как правило, поет одну или две части, которые заканчивает поминальными возглашениями, прославляющими всех героев эпоса.

Хотя историческим ядром «Давида Сасунского» являются события середины IX в., а сложение эпоса относится к IX–XIII вв., это монументальное произведение — своеобразная летопись многовековой героической освободительной борьбы армянского народа. Эпос создавался и передавался изустно из поколения в поколение сказителями-гусанами и дошел до наших дней. В нем ярко воплотились подлинно народные идеи и устремления, свободолюбие и патриотизм, мужество и отвага, непоколебимая вера народа в счастливое будущее, его глубокая убежденность в победе добра и справедливости. Этим и определяется подлинная народность эпоса. Идея народности наиболее ярко выражена в образе Давида.

В эпосе причудливо переплетаются мифическое и героическое, бытовые и любовные события и мотивы. Хотя герои эпоса и наделены мифическими, сверхъестественными чертами, они живут подлинно человеческими чувствами и страстями. В эпосе отражены нравы, обычаи, верования, быт и социальные отношения Армении Средних веков.

Художественная форма, разнообразные поэтические приемы эпоса «Давид Сасунский» тесно связаны с поэтикой випасанов-сказителей, с их богатым образным мышлением, полетом творческой фантазии. Ярки и многокрасочны батальные сцены эпоса.

К героическому эпосу «Давид Сасунский» обращались многие армянские поэты и писатели, использовали его патриотические мотивы, идеи борьбы за справедливость и свободу.

Глава 3. Грузинская литература

Барамидзе А.Г.

Задолго до появления письменности в Грузии была широко распространена устная народная словесность — мифы, эпические сказания, лирические песни. Особой популярностью пользовалось сказание о богоборце Амирани (двойнике Прометея), похитителе небесного огня, в наказание прикованном к скале Кавказских гор. Сказания об Амирани отображены на местных памятниках материальной культуры, а также в древнегреческой литературе. Народная поэзия продолжала бытовать и после появления грузинской письменности, оказывая на нее сильное воздействие.

Наряду с богатой народной поэзией у грузинских племен, по-видимому, еще до нашей эры существовала и письменность. Но ее памятники до нас не дошли: по всей вероятности, они были уничтожены воинствующей христианской церковью в период ее жестокой борьбы с язычеством. Христианская церковь была нетерпима и беспощадна даже по отношению к ересям, возникавшим в недрах самой же христианской религии. Так, по сведениям грузинских летописей, были полностью уничтожены «дьявольские» сочинения грузинского церковного писателя V в. Мобидана.

Христианство становится государственной религией в Грузии в первой половине IV в. (ок. 337 г.). Из древнейших памятников грузинской письменности до нас дошли эпиграфические надписи первой половины V в. В 70-х годах того же века появляется подлинное литературное произведение «Мученичество Шушаник» Якова Цуртавели, написанное на развитом литературном языке грузинской народности. Совершенство литературного языка и стиля первых памятников грузинской церковной письменности, как оригинальной, так и переводной, и подтверждает со всей очевидностью глубокую древность происхождения этой письменности. Несомненно, церковными писателями были использованы как дохристианское грузинское письмо, так и литературный язык.

Принятие христианства сыграло положительную роль в жизни грузинского народа. Грузия установила связи с передовыми христианскими странами Востока и Запада, что благотворно отразилось на развитии ее национальной культуры.