Геннадий (Туберозов), епископ Нарвский, затем архиепископ Псковский и Порховский, будет арестован в августе 1922 года по обвинению в контрреволюционной агитации и сокрытии церковных ценностей. По многочисленным ходатайствам верующих его отпустят на свободу. Умрет он вскоре после этого, в 1923 году.
Из газет, продолжение.
В первый день Нового года в четвертом часу дня в Царском Селе государь изволил принимать поздравления от своих подданных и представителей дипломатического корпуса. Первыми принес поздравления председатель Совета министров князь Голицын, вслед за ним министры и главноуправляющие, затем председатель Государственного совета Щегловитов, председатель Государственной думы Родзянко, государственный секретарь, помощник министра императорского двора, высшие чины двора, чины свиты. Далее его императорскому величеству имели честь быть представленными дипломаты. Все эти церемонии продолжались более двух часов.
Комментарий о будущем
Михаил Владимирович Родзянко, сын и внук жандармских генералов, всего через два месяца, 27 февраля 1917 года, станет номинальным лидером революции, возглавив Временный комитет Государственной думы. Выступит одним из инициаторов отречения Николая II. После Октября присоединится к Белому движению, но популярностью среди его участников пользоваться не будет. В 1920 году эмигрирует в Югославию, где и умрет в 1924 году.
Иван Григорьевич Щегловитов будет во время Февральской революции арестован, год просидит в заключении в Петропавловской крепости; затем будет перевезен в Москву. Его расстреляют как заложника сразу же по объявлении декрета о красном терроре, 5 сентября 1918 года, в один день с отцом Александром Васильевым.
Из дневника Николая II. Первый день 1917 года.
«Воскресенье. День простоял серенький, тихий и теплый. В 10½ ч. поехал с дочерьми к обедне. После завтрака сделал прогулку вокруг парка. Алексей встал и тоже был на воздухе. Около 3 ч. приехал Миша с кот[орым] отправился в Большой дворец на прием министров, свиты, начальников частей и дипломатов. Все это кончилось в 5.10. Был в пластунской черкеске. После чая занимался и отвечал на телеграммы. Вечером читал вслух».
Комментарий о будущем
Алексей – наследник престола. Сейчас ему 13 лет. Болен неизлечимой болезнью. Будет расстрелян вместе с отцом, матерью, четырьмя сестрами, лейб-медиком, камердинером, поваром, горничной и двумя домашними собаками в подвале дома Ипатьева в Екатеринбурге в ночь с 16 на 17 июля 1918 года.
Миша – великий князь Михаил Александрович, младший брат императора. Актом об отречении Николай II передаст ему престол, однако под давлением думских политиков он уклонится от принятия власти. Будет арестован Временным правительством в сентябре 1917 года по подозрению (совершенно безосновательному) в связях с Корниловским движением. Затем его освободят, но через полгода, уже при Советах, снова арестуют, отправят в Пермь, где в ночь с 12 на 13 июня 1918 года он будет тайно убит местными большевиками.
Еще из газет. 1 января 1917 года.
В официальной части: сообщение от штаба Верховного главнокомандующего.
Западный фронт. В рижском районе южнее озера Бабит немцы густыми цепями атаковали наши части, расположенные восточнее деревни Калицем. Атака была отбита. Воздушная эскадра противника из тринадцати аэропланов сбросила на станцию и местечко Родзивилов около сорока бомб. Наши аэропланы, произведя разведку в тылу противника, несмотря на сильный артиллерийский обстрел по ним, снизились и обстреляли пулеметным огнем батарею противника у деревни Крухов (в двадцати верстах восточнее Злочева).
В части неофициальной: в Петрограде Александринский театр дает пьесу графа Льва Толстого «Плоды просвещения», Мариинский – балет Чайковского «Спящая красавица», театр Аксарина – оперы «Травиата», «Добрыня Никитич», «Севильский цирюльник», «Фауст с вальпургиевой ночью», а вечером 2 января там же будет представлена патриотическая опера «Жизнь за царя» с участием Федора Шаляпина.
Объявления: курсистка с золотой медалью, умеющая печатать на машинке, ищет вечернюю работу; студент-репетитор готовит учеников; продаются за умеренную цену дамские корсеты всех размеров; а кому надо – свечи от геморроя; ювелир Б. Марков покупает по высокой цене на любую сумму бриллианты, жемчуг, драгоценные камни, антикварные вещи.
В Москве открыта выставка скульптора, действительного члена императорской Академии художеств Сергея Коненкова. В театре Незлобина дают пьесу Михаила Арцыбашева «Враги», а в Мамонтовском театре – «Барышню Маню и Сеньку-разбойника». В кинотеатре Арс идет «Страстная песнь любви и печали». Присяжный поверенный Зайцев предлагает услуги по бракоразводным делам. Доктор В. Понятовский объявляет, что пользует по внутренним и женским болезням. Седые волосы красят скоро и прочно во все цвета; продаются офицерские седла, стальные канаты, настенные часы и паровые молотилки.
В хронике происшествий: сообщение об ограблении банка в Харькове на два с половиной миллиона рублей. По горячим следам задержан рецидивист Шиманский.
Из сообщений тревожных: в Кременчуге продолжается хлебный голод, в Житомире – недостаток муки, в Сумах – острый мучной голод, в Одессе нет сахара. С 1 января на 15 % повышаются железнодорожные тарифы.
В газете «Речь», органе либеральной партии конституционалистов-демократов, думский депутат Андрей Шингарев (его убьют через год и пять дней) огорчает новогоднего читателя: государственный долг увеличился больше чем на 26 миллиардов, количество бумажных денег достигло девяти миллиардов вместо нормальных полутора-двух. Что ж год грядущий нам готовит? Ежели не изменится порядок в России, ежели и далее будет игнорироваться общественное мнение – кризис неизбежен!
Ему вторит депутат от той же партии Федор Родичев: 1917 год – год решающего поворота в судьбах страны.
Враги Шингарева и Родичева, монархисты из Союза русского народа, в этом аспекте согласны с ними. В газете «Русское знамя» они подтверждают: в истории России вполне определенно наметился резкий поворот. И делают несколько фаталистический вывод: остается лишь молить Всевидящее Око о поддержании в русском народе его неистощимой выносливости в борьбе за свободу и счастье России[2].
* * *
Был день, когда пришли сыны Божии предстать пред Господа; между ними пришел и сатана предстать пред Господа. И сказал Господь сатане: откуда ты пришел? И отвечал сатана Господу и сказал: я ходил по земле и обошел ее[3].
И сказал Господь сатане:
– Видел ли ты Россию? Нет другой страны на земле, где так слышат слово Мое, и где так горят сердца о Имени Моем, а ты сотворил ей много зла и много раз побуждал Меня против нее, чтобы погубить ее безвинно.
И отвечал сатана Господу, и сказал:
– Ты слишком хорошо думаешь о людях. Они – предатели от природы, и те, которые в России сейчас (у них праздник) так пламенно молятся Тебе – не исключение. Им не нужно Твое совершенство, Твоя вечность, Твое царство. За мечту о земном счастье отдадут люди все, что есть у них. Покажи им хоть тень, хоть призрак, хоть кратковременный образ этого счастья – благословят ли они тебя? Нет, девять из десяти сразу отрекутся от Тебя и забудут Тебя, а те, которые останутся верны, будут мучимы люто, пока не отрекутся тоже. Дай мне искусить их – и увидишь.
И сказал Господь сатане:
– Вот, страна эта в руке твоей. Даю тебе всю власть над ней и над всем, кто в ней – до времени.
И отошел сатана от лица Господня…
Катехизис революционера
Как быть с тем ужасом, который —
стук времени? И вот народоволец
на кухне варит динамитный студень
[4].
Лишь утро заиграло на камнях —
сон побоку. На Малой он Садовой
[5]ждет императора с латунной челобитной.
Вот едут. Сердце бух как колесо…
Блаженство… Боль. И время – умирает.
Но заспиртованную голову
два месяца хранят для опознанья
[6],
потом возьмут для книг. Потом потомок
как бюст на постамент ее поставит.
Убито. Взорвано. А все-таки стучит.
«Что делать?»
[7] и «Пойдем другим путем».
Составим тайный клан таких же, с бомбой.
Уйдем в подвалы, в норы. Там, при лампе,
прочтем разгадку – кто завел хронометр.
И выждем миг. Когда с высот комета,
кругом война, мор, голод, страх в народах —
вдруг явимся. И вдруг укажем цель.
Возьмем бразды. Дадут нам государство.
Тогда начнем. Сперва во рвы врагов.
Потом друзей в застенках хлоп в затылок.
Потом и прочий люд в лесоповал.
Отцов сгноим в «Крестах»
[8]. Споим детей.
И круг замкнув, без риска выжить, Землю
гремучим студнем напоим как бомбу —
и бросим в Бога.
Времени не будет.