– Ну, если рассматривать этот вариант, то да. Такое объяснение мне нравится, прикольное, – закивал головой Виктор и расплылся в улыбке.
С ним согласились и другие ученики. А ведь действительно, лектор из Маар получился отличный. Ничего лишнего, доходчиво. Вам как?
– Тогда продолжу, – она рукой перекинула косу с левого плеча за спину и поправила челку на лбу. Видя, что ее понимают, она была удовлетворена произведенным на ребят впечатлением. – Вот так археологи обосновали рациональность пирамид для фараонов. Только вот такая рациональность никоим образом не совпадает с настоящей. Почему, спросите вы. А я снова попрошу вас подумать. Сколько людей, египтян согласно существующей версии истории Земли всю свою жизнь строили пирамиды? Многие тысячи, рассказывают историки. Хотя сами никогда не видели. Не могу отделаться от мысли, что так извратить человеческую природу можно только будучи психически больным, или чтобы специально запутать. Зачем многие тысячи людей должны гробить всю свою жизнь на строительство сооружений, не имеющих рационального значения для них самих? Ну, просто не могли они так бездарно изгадить свою жизнь! Даже висячие сады Семирамиды рациональны, не смотря на сложность строительства. Ведь они приносили пользу живущим там людям, создавая тень и прохладу в жарком пустынном климате. А зачем там пирамиды?
Она замолчала, надеясь услышать ответ, который не заставил себя долго ждать.
– Лично мне всегда приходила в голову мысль, когда мы изучали историю Древнего Египта, что что-то тут не то, – Алексей опять выступил первым. – И всегда хотелось задать тот же самый вопрос.
– Вопрос – зачем пирамиды? – откликнулась она. – Я на него тоже отвечу чуть позже. Обо всем по порядку, как я и говорила. А то если мы будем перескакивать с места на место, можем упустить что-то важное. Сейчас было просто небольшое отступление, чтобы вы поняли, что в человеческом, да и вообще живом и неживом мире нет ничего нерационального. Да, бывают задумки и пробы, но как только становится понятно, что это нерационально, отбрасывается как ненужный хлам. Таким образом, Светлые миры развиваются и двигаются дальше.
– Да, действительно, тут ты полностью права. Зачем просто так делать ненужные вещи? Ведь человек по своей натуре ленив, – Алексей опять взглянул на Маар и тут же отвел глаза в сторону Ивана, взъерошил волосы на голове, как будто это помогало ему ускорить созревание мыслей. – Я вот подозреваю, что сюда же вплетается еще одна чушь от археологов. Всегда, без всякого разумного объяснения, как только находят курган, они утверждают, что это могильник, хотя там не всегда находят кости или мумии. Тогда звучит отмазка, что могильник уже до них был разграблен. Вот и все объяснение. И даже название придумали – кенотаф, то есть гробница без покойника. Рационально? С их точки зрения – да. А уж когда находят рядом с трупом различные житейские предметы, которые, как утверждают, будут нужны умершим в их загробной жизни, то это вообще верх шедевра научной мысли. Ну, ведь чушь! – Алексей даже раскраснелся, высказывая друзьям и Маар наболевшее, больше не боясь смотреть ей в глаза. – Никому не нужны запасная одежда и еда, если ты умер, это нужно только живым. Тем более что в древние века одежда и продукты очень ценились. Причем добывать все это, не имея промышленного производства, было очень сложно. Делалось-то все вручную.
– Точно, точно, – перебил его Иван. – Просто так дубленку не пошьешь.
Но Алексей, не слушая Ивана, продолжал:
– Вот, например, льняная одежда. Наши марийцы испокон веков ее носят, причем со сложной вышивкой. А начинается все с посадки льна весной, продолжается выращиванием его летом и заканчивается сбором осенью. Считай сколько на это месяцев надо? Потом солому вымачивают, сушат, треплют, потом прядут, ткут, отбеливают, затем шьют одежду и вышивают. Я читал, что на каждый такой этап уходит по несколько дней, в общем долго. А за вышивкой рубахи может пройти чуть ли не вся зима.
Все с интересом смотрели на Алексея. Он с таким энтузиазмом это рассказывал, что ребята даже заслушались. Хотя технология выделки льняной одежды была совсем не в тему. Но интересно же?
– Ладно, ладно, мы поняли, это все конечно поучительно, но нам никак не поможет, я думаю, – перебил рассказчика Иван. – Леха, я вообще фигею, сколько у тебя ненужной фигни в башке крутится. Ты прям энциклопедия ходячая.
– Ой, да, увлекся как всегда. Извините. Молчу, молчу. Ну, вы смысл моего посыла поняли? – отозвался на высказывание Ивана Алексей, хотел замолчать, но не удержался и объяснил. – А смысл такой, что никакой здравомыслящий человек не положит хорошую одежду в могилу. Даже сейчас одежду умерших раздают родственникам или знакомым. Ну, а про еду и говорить нечего. Что все это значит? А то, что умерший человек был не похоронен, а застигнут врасплох какой-то стихией, так и помер в одежде, с едой и лошадьми. Просто этих бедолаг накрыло каким-то катаклизмом: песчаной бурей, лавиной, селем, фиг знает, чем еще.
– Так оно и есть. А глобальный катаклизм – это атлантическая война Темных и Светлых, после чего порталы перестали работать, – кивнула головой Маар и открыла рот, чтобы договорить, но не успела ничего произнести, потому что в это время ее перебил сидящий рядом Виктор, торопясь высказать свою мысль.
– У меня тоже есть пример. До сих пор на Севере Урала коренные народы шьют национальную одежду вручную. Где-то читал, что это очень долго, не один год. Нужно оленя вырастить, шкуру снять, отскоблить, высушить, ну и далее по технологии… А кругом ведь почти все время зима! – и коверкая язык на какой-то странный акцент, противным голосом он запел старую песню. – А чукча в чуме ждет рассвета, а рассвет наступит летом… Так что я вряд ли после трех лет ожидания согласился бы хорошую шубу в землю закопать.
Теперь все дружно повернулись к Виктору, ухмыляясь его жизненной позиции рачительного хозяина. А Иван, смеясь, похлопал его по плечу:
– Пожалуй, и я бы не отдал. Когда ж ее другую-то дождешься? Замерзнешь на фиг, это вам не хухры-мухры больше года новую ждать, а то и три. Я тоже думаю, что древние египтяне не такие дураки, как их пытаются представить историки. Даже если египтяне начали строить первую пирамиду своему фараону в честь него любимого, угробили всю свою жизнь на это строительство, то вряд ли кто из них стал строить вторую, а уж тем более еще и еще. Известно ведь, что пирамиды раскиданы по всему свету, – и тут Иван неожиданно выдал свой очередной перл громким визгливым голосом. – Мы строили, строили и, наконец, построили, как говорил Чебурашка.
Похоже, воспоминания старых песен и мультиков заразно, уж слишком часто они вспоминаются друзьями в последнее время. Но Иван на этом не остановился. Он поднял руки вверх, сложил ладони вместе, прижал их ко лбу и начал кланяться воображаемому фараону.
– Славься, славься наш фараон, великий и ужасный, кричали в экстазе строители первой пирамиды. Но больше, великий, нас об этом не проси, нам еще огороды копать и семью кормить, – тут он убрал руки от лица и поднял правую, сжав ее в кулак, потрясая над головой. – А то, как закидаем тебя камнями, что никто не узнает, где могилка твоя. Народ так и скандировал, грозно поднимая и опуская руки с кулаками «Ха-на, ха-на, ха-на!», что означало на древнеегипетском что-то сильно неприличное. Живо представив, как каждый его подданный кинет в него по камню, фараон понял, что могилка у него будет. Хоть не такая величественная, но точно каменная и сейчас. Поэтому строительство пирамид после этого сразу бы прекратилось.
Все дружно рассмеялись, представив как мудрый фараон величественно сползает со своей трибуны, где он только что поздравлял строителей пирамиды с ее окончанием и, стараясь не ускорять шаги, мужественно скрывается в кулуарах дворца. Главный жрец, оставшийся на трибуне один, смело улыбается в лицо внезапно возникшей угрозе собственной жизни. Он поднимает вверх дрожащие от ужаса руки, как бы потрясая ими, маскируя этим свой страх, и изображает призыв к богам. Затем громко кричит народу, что боги их услышали, и все могут расходиться по домам. Народ, удовлетворившись обещанием жреца не начинать новую байду со строительством, тут же вспоминает, что скоро обед, и быстро освобождает площадь. Глядя на пустеющее пространство перед дворцом, жрец в изнеможении оседает на пол трибуны и вытирает холодный пот со лба. Само собой, после такого народного волеизъявления фараон и жрецы принимают решение прекратить эту авантюру со строительством пирамид. Ну все, конец. Финита ля комедия.
