— Теперь пришло время свадебных клятв.

Из ниоткуда появился изрядно потрепанный пергамент, местами покрытый пятнами от времени.

Я едва успела разглядеть подписи Сатаны и триады в конце листа, потому что почти сразу Азазель повернул его к себе, словно проверяя, тот ли это документ. Затем он кивнул.

— Вы должны прочитать эти слова до конца. Последняя фраза, которую вы видите там, написанная красным в центре листа, станет официальной печатью вашего договора, и вы должны произнести её одновременно.

При слове «договор» я невольно вздрогнула, но постаралась не подать виду.

Необъяснимо, но я сразу подумала об отце. Отец, во что же я вляпалась?

Рука демона сжала мой локоть и притянула меня к своему боку. Его ледяные глаза были устремлены на пергамент, а на лице застыло странное выражение.

Прежде чем что-либо сказать, он остановился и посмотрел на меня, будто в нем шла какая-то борьба.

Какая бы битва ни бушевала внутри него, на этот раз победил не Данталиан.

— Semper amemus, semper fidelis, semper et in aeternum. Animae duae, animus unus: serva me, servabo te. Ubi tu Gaius, ibi ego Gaia, — пробормотал он.

Взгляды Азазеля и Данталиана приклеились ко мне.

Я облизнула губы, чтобы потянуть время, но это не особо помогло.

На этот раз и я не победила.

«Semper amemus, semper fidelis, semper et in aeternum. Animae duae, animus unus: serva me, servabo te. Ubi tu Gaius, ibi ego Gaia».

Будем любить друг друга вечно, вечно верные, всегда и во веки веков. Две жизни, одна душа: спаси меня, и я спасу тебя. Где будешь ты, там буду и я.

Демон мести снова подбодрил нас кивком, понуждая официально закрепить этот брак последней фразой, и мне захотелось сбежать от всего этого давления.

Печать позволяла нам расстаться лишь одним способом: через смерть.

Данталиан повернулся ко мне как раз вовремя, и на его лице наконец отразились те же эмоции, что и у меня. Страх, печаль, раздражение, неуверенность.

Была там и меланхолия — та самая, что охватывает тебя, когда ты собираешься сделать что-то в последний раз и знаешь об этом. Знаешь наверняка, но ничего не можешь изменить.

— Ab imo pectore, tecum, — прошептали мы в унисон.

Мои легкие отказались вбирать воздух.

От всего сердца, с тобой.

Веселый смех Азазеля заставил меня поднять взгляд и пронзить его глазами.

— Поздравляю, ребятки! Теперь уж простите, у меня есть дела поважнее. Оставляю вас наедине с классическими супружескими любезностями, в которых я совсем не силен, — сострил он.

Обутый в пару современных кроссовок, он взобрался на карниз, готовый броситься вниз, не заботясь о том, что его увидят. Перед тем как раствориться в пустоте, он снова обернулся к нам с забавным выражением лица.

— Вчера досмотрел сагу «Голодные игры» и с того момента мечтал это сказать. — Он откашлялся и серьезно вскинул подбородок. — «И счастливых вам Голодных игр! И пусть удача всегда будет на вашей стороне!»

Он рассмеялся в последний раз, довольный тем, как удался этот спектакль, и исчез. Растворился, словно его и не было с нами в момент заключения этого брака по расчету.

Мне потребовалось время, чтобы прийти в себя, прежде чем я отвесила стоящему рядом демону удар кулаком.

Он издал болезненно-удивленный звук и потер ушибленное место. — Да что я сделал-то?

— Втянул нас в дерьмо, вот что ты сделал! Ненавижу тебя! — Я развернулась, чтобы уйти.

— Вообще-то, если бы не согласился я, на моем месте всё равно был бы кто-то другой!

Я сжала кулаки. — Кто угодно был бы лучше тебя!

Я поспешила к двери, чтобы спуститься по лестнице и вернуться на улицу, но он поравнялся со мной и обогнал, выходя первым.

Этот парень пагубно влиял на мои и без того расшатанные нервы.

Он быстро спускался по лестнице, бормоча что-то невнятное. Выглядел как безумец, только что сбежавший из дурдома, и мне бы очень хотелось вернуть его обратно — туда, где ему самое место.

В этот момент меня отвлек знакомый запах влажной земли и дождя, хотя снаружи солнце палило так, как и положено в это время года в Мексике. Мне потребовалось несколько секунд, чтобы среагировать, но я успела вовремя.

Инстинктивно я заглянула внутрь себя в поисках того, что связывало меня с ним, и, нащупав нить между нашими душами, не раздумывая дернула за нее. Какая-то невидимая сила заставила Данталиана замереть на месте прямо в дверном проеме, и он покосился на меня.

Я открыла дверь вместо него как раз в тот момент, когда огромный волк с густой, мягкой и лоснящейся шерстью зарычал на нас. На самом деле он рычал не на меня.

Когда волк понял, что перед ним я, а не демон с вытаращенными глазами у меня за спиной, он перестал рычать и потерся о мое бедро.

Я почесала его в любимом месте за ушами, и он начал дрожать от смеха — мои ласки вызывали у него щекотку. Он всегда её боялся и ничего не мог с собой поделать.

Поток воздуха рядом заставил меня поднять взгляд на демона. Только сейчас я заметила кинжал в его левой руке.

— Ты что творишь? — Я снова дернула за нить, а затем отпустила её, создав эффект пружины, который заставил его отшатнуться на несколько метров.

— Это ты что творишь! Мы женаты меньше пяти минут, а ты уже вовсю злоупотребляешь властью!

Волк резко отпрянул, словно ошеломленный, и издал непонятные звуки, услышав слова демона.

— Не моя вина, что ты не смотришь по сторонам.

— Не смотрю куда?! На то, что у тебя тут гребаный волк, который мог сожрать тебя в две секунды, а вместо этого трется о твою ногу? — Он округлил глаза.

— Это Эразм, идиот. Тот самый, о ком говорил Азазель.

Его глаза едва не вылезли из орбит. — Твой?..

— Да, он со мной. Он мой защитник и мне как брат.

Он выругался. — Всё лучше и лучше. Ты не используешь коэрчизионе, у тебя огонь из пальцев, у тебя волк вместо брата, и я не могу применить к тебе свою силу. Что-нибудь еще, синьорина?

Я задумалась. — М-м-м, думаю, нет. Погоди, какого черта значит «не могу применить силу»?

Его лицо снова стало нечитаемым. — Забудь.

Звук визга шин заставил меня прервать допрос, который я уже планировала устроить, чтобы вытянуть из него признание. В переулок на большой скорости влетел черный фургон, и мы все трое инстинктивно заняли оборонительную позицию. Моя рука скользнула под майку, к талии, готовая в любой момент выхватить одно из пристегнутых к телу орудий.

Из машины вышли двое: шатен, демон Хараб — из тех, кого еще называют «воронами смерти» из-за специфики их обычных поручений, и черноволосый демон Решаим с лоснящимися волосами, принадлежащий к категории порочных.

Прекрасный дуэт для того, чтобы отметить наше новое назначение.

Я глубоко вдохнула, чтобы точнее определить природу черноволосого. Тут же поморщилась: он был из худших — Гебурим, один из жестоких.

— Какой приятный сюрприз! — Данталиан выдал одну из своих ухмылочек. — Аладдин без ковра-самолета и Голлум без своей прелести.

Я лишь одарила его мимолетным веселым взглядом.

Тут же он оправдался, пожав плечами. — «Хараб» созвучно с «арабом», а в «Гебуриме» есть что-то от «Голлума».

Тот, что посветлее, расхохотался. — Уверяю тебя, девяносто пять процентов времени мой дружок и правда на него похож.

Второй недовольно фыркнул. — Что еще за херня этот ваш «Голлум»?

В Аду явно не ловил интернет и были проблемы со стриминговыми сервисами.

Я улыбнулась этой мысли, но быстро взяла себя в руки.

— Голлум — это персонаж из «Властелина колец», демон.

Он зло зыркнул сначала на Данталиана, потом на друга и, наконец, на меня. Гебуримы по натуре своей были нетерпеливы и крайне обидчивы, так что я не удивилась.

— Этот гребаный волк едет с нами? Надеюсь, что нет, я не собираюсь всю дорогу терпеть вонь мокрой псины.

Я медленно подняла на него глаза и взмахом руки отбросила его на несколько метров назад, даже не касаясь его кожи. Я кожей почувствовала на себе удивленные взгляды присутствующих, но проигнорировала их.