Студент достал пачку «столичных» и протянул ей.

— О-о! — восхищенно протянула она, — «столичные». Давай закурим. Нет, стой, присядем на Тверском бульваре.

— А тебя не ждут? — с опаской спросил он, боясь услышать положительный ответ.

— Ждали, теперь не ждут.

Он вопросительно уставился на нее.

— Кот Славка подох, — пояснила Таня.

Они закурили. Таня сидела, закинув ногу на ногу и беспрерывно затягивалась. Студент расселся широко, вскинул левую руку на спинку скамейки. Он изредка дотрагивался пальцами, словно ненароком, до плеча девушки. А она щебетала, щебетала.

— Ты что, студент?

— Студент.

— А где?

— Педагогический имени Ленина.

— A-а… Учитель, значит?

— Значит, учитель.

Она стряхнула пепел и съежилась.

— Хмель проходит, становится холодно.

Он обхватил ее плечо, привлек к себе. Она не сопротивлялась.

— Думаешь, согреюсь? — усмехнулась она.

— Ну хоть немного, — прошептал он, прижимаясь. Непонятно-приятное волнение охватило его. Туман страсти постепенно обволакивал, заглушая голос разума и смысл действий.

— А ты кто, а? — пропела она, поудобнее устраиваясь в его объятиях.

— Человек, — насмешливо сказал он, припомнив слова Горького.

— Я понимаю, — она выбросила окурок, — что не зверь. Нации какой?

— Азербайджанец.

— Вот азербайджанцев знакомых у меня не было. Были грузины, даже армянин был. Серопом звали. Ух, какой коварный…

— Ну, коварных хватает везде, и среди наших, и среди ваших.

Она еще больше придвинулась к нему, прижалась коленом.

— Как странно все устроено в мире, — романтически начала она, — еще полчаса назад я тебя не знала. А теперь вот сижу и обнимаюсь.

— Космический век, бешеные скорости. Плюс — короткая жизнь. Так что не переживай. — Правой рукой он обнял ее за талию, попытался поцеловать.

Она увернулась.

— Не надо. Я и так казнюсь. Что ты обо мне подумаешь? Ночь, встреча, объятия, поцелуи. Нет, нет. — Она хотела высвободиться, но он удержал ее.

— Сиди. И так хорошо.

— Который час, кстати?

Он глянул на часы.

— Половина первого.

Она осторожно убрала его руку и встала.

— Пошли. Я лично в отпуске, а тебе в институт. Вставай.

Студент не шелохнулся. Не выпуская руки, он притянул ее снова.

— Времени слишком много. В институт завтра не надо. И послезавтра тоже. Я на дипломе.

Она села.

— Давай покурим еще, — предложила Таня.

— Давай. И заодно обмозгуем, где достать чего-нибудь выпить.

— Если честно, я бы тоже не отказалась. Там, в компании… — она расмеялась.

— Ты что? — удивился студент.

— Ничего, так — увильнула она.

— Может, у таксиста?

Она промолчала.

— У них бывает, — настаивал он.

— Это дорого, — задумчиво произнесла она. — Ладно, достанем. Пошли. — Она встала, застегнула пуговицу.

— Куда мы идем?

Она рассмеялась. Он обнял ее за талию и так они дошли до Никитских ворот, где свернули в какой-то старинный дворик и остановились под тусклой лампочкой над первым подъездом. Она приложила указательный палец к губам.

— Тсс, — прошептала она, — слушай сюда. Поднимаемся на четвертый этаж без звука. Ты понял? Без звука, без кашля, без чиха. На цыпочках, — предупредила она и первая вошла в подъезд.

Задыхаясь от волнения и подступившей страсти, студент след в след поднялся за женщиной на четвертый этаж. Тихонечко, стараясь не громыхать ключами, она отперла дверь, впустила его. Затем провела в просторную комнату.

— Я не буду включать свет, — таинственно прошептала она. — Давай шесть рублей и жди меня.

— А это далеко? — забеспокоился он.

— Шестой этаж. Только не включай свет, ладно?

— Ладно, — согласился он и протянул деньги.

— Я мигом, — пообещала она и исчезла.

Несколько привыкнув к темноте, студент огляделся. Похоже, в этой комнате не было никакой мебели, разве что вот этот столик. То ли журнальный, то ли детский. В углу темнел диван с неубранной постелью. Он сделал шаг вперед и пожалел. Нога его ударилась о какой-то предмет. Приглядевшись, он увидел маленький транзисторный телевизор.

Студент прислушался. Она. Идет. Тяжелая входная дверь глухо закрылась, щелкнул замок два раза и через минуту к нему подошла Таня.

— Освоился? — шепнула она и подвела его к дивану. Они сели.

— Достала?

— Вот. — Она протянула бутылку «Экстры».

— Молодец, — похвалил он и привлек ее к себе. Жадно поцеловал в губы.

Она не сопротивлялась. Обвив его шею, сдержанно отвечала на ласки, приобретавшие все более решительный характер.

— Постой, съешь ведь, — пошутила она, высвобождаясь. — Я сейчас принесу банку и стаканы. Рюмок, к сожалению, нет.

Утомившийся ожиданием заветного часа студент молча кивнул ей, не отрывая сверлящего взгляда от вновь расстегнувшейся пуговицы. Таня упорхнула на кухню, там загремела стаканами и, вероятно, открывалкой и вскоре появилась с полной тарелкой маринованных огурцов.

— Эгей, ну, поди сюда, — вполголоса позвала она его, делая какие-то знаки. Студент скорее догадался — надо придвинуть маленький столик к дивану. Он порывисто встал, сделал шаг, другой. Раздался оглушительный треск. Телефонный аппарат, стоявший на полу у дивана, жалобно взвизгнул.

— Медведь, — укоризненно бросила Таня, помогая перетаскивать стол.

Через несколько минут они сидели рядом и студент, не теряя времени, раскупорил бутылку.

— За что пьем? — кокетливо спросила Таня, вертя пальцами большой граненый стакан.

— За тебя.

— Нет. Давай за наше знакомство. Оно такое необычное, я бы даже сказала, романтическое. Подходит на улице незнакомый человек, так запросто заговаривает с посторонней женщиной. И — пожалуйста, теперь сидит с ней, в полутьме, за бутылкой. А? Так ведь не бывает, правда?

— У меня впервые, честное слово, — признался он.

— И у меня тоже. Такого никогда не было. И, скорее от того, что такого никогда не было, я и согласилась, наверное, на твое предложение.

— Только поэтому? — с легкой обидой спросил он.

— Ну, — она развела руками, — может, не только поэтому. Ну, давай. За тебя. — Она протянула стакан.

Таня взобралась на диван, поджав под себя ноги и пристроив пепельницу рядом.

— Ты обо мне уже знаешь. Студент, почти выпускник. Через два месяца айда домой. А вот о себе ты ничего не рассказала. Чем занимаешься, где работаешь? Мне было как-то неловко расспрашивать.

Таня заметно посерьезнела. Уставившись неподвижно в одну точку, она в раздумье выпускала клубы дыма. Казалось, забыла о нем. Глубоко вздохнув и не глядя на него, она горько улыбнулась.

— Это так неинтересно, студент. Это так неинтересно….

— Ты замужем? — перебил он ее.

— Была, — услышал он насмешливый ответ.

— Развод?

— Нет.

— Погиб?

— Нет.

Он удивился. Удивился, что не слышит то, что обычно в таких случаях говорят женщины. А говорят в основном одно и то же — развод, потому что пил или потому что гулял. Или же изменял. И ничего о себе. О себе в свою бытность с ним, с мужем. Большинство разведенных женщин, не ограничивающие себя в любовных связях, выдают именно такую информацию. Реабилитируют себя в глазах постороннего мужчины. А эта, похоже, оригинальничает.

— Не понял, — повторил он, — то замужем, то не замужем.

— А зачем тебе? — она устало взглянула на него.

— Можешь не отвечать, если это тайна. Но мне все же очень интересно. И квартира… Ты что, живешь одна?

— Пока да. Потом не знаю.

— Странно. Ни одного категоричного ответа. У тебя есть родители?

— Только мать. В Туле.

— Дети?

— Нет.

— А где муж?

Она шумно перевела дыхание, затем погасила сигарету.

— Он на Севере. Уехал на заработки.

— А почему без тебя?

— Не знаю. — Она неопределенно пожала плечами. — Слушай, студент, давай выпьем. А?

Он молча разлил. Выпили. Она вновь потянулась за сигаретой.