— А у тебя меньше? — огрызнулся Бабирханов.

— Ну, по мере возможности. — Лала поняла, что перегнула. — Будем вместе, все дела поровну.

Ему не нравилось, когда с ним пытались хоть как-то схитрить.

Настроение упало. Откажусь завтра, подумал Бабирханов, никого я там не знаю, да и вообще… Сто шестнадцатая самая трудноуправляемая, контингент там, не позавидуешь… Нет, нет.

Однако утром, уже бреясь перед работой, Бабирханов думал иначе. Во-первых, рассуждал он, здесь перспективы никакой, ибо главврач его недолюбливал, как, впрочем, и Бабирханов его. А, во-вторых — сто шестнадцатая ближе к новой квартире. Сразу две перемены — квартира и работа. Эх, была не была!

Главврач встретил его подчеркнуто вежливо, дипломатично.

— Ну и как? Надумал? — спросил он как бы между прочим.

За внешним безразличием кроется нетерпение, подумал Бабирханов. «Еще бы! Меня туда, а на мое место того, кто больше даст».

— Согласен.

— Уверен, будешь доволен.

Бабирханов ушел к себе.

Сегодня больных было много. Почти каждый третий — с гриппом. А вызовов и того больше. Обычное явление в межсезонье — грипп, насморк, простуда, ангина. У страдающих повышенным давлением он проходит с некоторыми осложнениями.

Бабирханов обрадовался телефонному звонку.

— Алло…

— Это я, сын, — голос матери он вначале не узнал. — Как вы там? Света, Лала…

— Все в порядке, мам. Я уже договорился. Тридцатого апреля мы переезжаем. А с завтрашнего дня буду работать в сто шестнадцатой. Да, да, в сто шестнадцатой. Попросили. Вечером зайду, поговорим.

Он дописал рецепт пожилой пациентке и вышел покурить. Как назло, медсестры не было — на больничном. Журнал ведь ведет она. А тут выкручивайся сам — и журнал, и больничные, и рецепты. Масса времени уходила на приеме при измерении температуры. Завтра надо бы съездить к брату, проведать его, подумал Бабирханов. Я или мама, все равно кто. Поеду я, мама в следующий раз. Бедная женщина!

Слишком сложной была жизнь этой женщины, круто изменившаяся после смерти ее матери. Отца, репрессированного, тогда рядом не было. Она была старшей из троих детей, поэтому приняла решение переехать с сестрой и братиком к дяде, у которого и без того была большая семья. Тогда ей было восемнадцать. Школу окончила с Почетной грамотой.

Она понимала — ответственность за сестру и брата ложится на нее. Правда, дядя и его жена всячески поддерживали, но все же… Все же дядя оставался только дядей, родственником. Его тогдашняя предприимчивость заставила растаять сбережения сирот. И, не раздумывая, он выдал старшую племянницу за первого встречного — за Бабирханова-старшего.

Тот был из именитой семьи, работал на ответственных должностях, слыл трудолюбивым. Создав семью, он принял руководство крупным лечучреждением, хотя не имел специального медицинского образования. Это было в сорок шестом, уже после войны. Стране, только что пережившей вторую мировую войну, не хватало специалистов. Фронтовикам, коммунистам практически открывались все двери.

В сорок седьмом родился первый ребенок — Ниса, которая через два с лишним года перенесла менингит в особо тяжелой форме. Бабирханов остро переживал, и это кончилось тем, что он стал частенько выпивать.

Вторым в этой семье родился Бехруз, третьим — Маил.

Бабирханов-старший продолжал пить. Запои сопровождались дома бранью, оскорблениями, иногда побоями. Жена терпела. Трое малолетних детей, никуда не денешься. Но когда Бехрузу стукнуло шестнадцать, она подала на развод. Квартиру разменивать не решилась — не хотела детей лишать отца. Так и мучилась многие годы, принеся себя в жертву детям. Как-то, в очередной раз, придя с работы пьяным, Бабирханов набросился на жену. Та упала и потеряла сознание. Семнадцатилетний Бехруз, ярый сторонник справедливости, не выдержал. Одной сильной пощечиной он свалил отца на кровать. Рассвирепевший Бабирханов двинулся было на сына, но затем остановился. Глаза сына сверкали решимостью, казалось, в эту минуту он мог бы дать отпор любому, если тот попытается оскорбить или унизить его мать.

С того дня жизнь в семье Бабирхановых потекла по другому руслу. Отец перестал приносить домой зарплату, стал больше пить. От занимаемой должности отказался.

Заметно уменьшился достаток в этом доме — питание, одежда стали главными проблемами. Мама Бехруза, никогда ранее не работавшая, стала подрабатывать в аптеке на полставки. Одновременно, уже на четвертом десятке жизни, поступила в медицинский на заочное отделение.

Бехруз, не попав сразу после школы в институт, тоже стал работать.

Первая зарплата. Накануне он до утра не сомкнул глаз, решая, что же купить и принести домой на эти первые сорок пять рублей. И решил. Купил два килограмма дорогих шоколадных конфет, которые в доме были редкостью.

Маил в то время кончал среднюю школу. Он страстно увлекся спортом, получил первый разряд по настольному теннису. Мама возлагала на него большие надежды. Да это было понятно и всем окружающим — трое детей, и только один из них стремился в лучшее будущее. Бехруз, отчаявшись после неудачи с институтом, был втянут тогда в сомнительную компанию. Ниса, как известно, было признана душевнобольной и получила инвалидность первой группы.

По окончании школы Маил с легкостью поступил в педагогический институт.

Радости матери не было предела. Один из двоих сыновей уже на пути в интеллигентное общество. Она была счастлива. Поостепенился и разведенный муж, стал оказывать детям знаки внимания. Теперь женщину волновало будущее старшего сына, Бехруза, который куда-то исчезал вечерами под различными предлогами.

Как-то семья Бабирхановых получила повестку из милиции. Бехрузу следовало явиться в райотдел. Бабирхановы и их близкие переполошились. Что бы это значило?

Вопрос прояснился неожиданно быстро — на следующий же день. Какая-то группа хулиганствующих подростков избила военного, которому все же удалось задержать одного из них. Привели в милицию. Тот назвался Бабирхановым Бехрузом и дал его адрес.

Ошибка была исправлена, но недоверие к Бехрузу возросло. К нему стали относиться с подозрением. Вначале он не обращал на это никакого внимания. Все шутил по поводу своих исчезновений, уклонялся от истины. И совершенно случайно, как это бывает в таких случаях, раскрылась причина его многочасовых отлучек. Внезапно. Мама стирала его брюки. В кармане обнаружилось позабытое письмо. Оно было от женщины…

Тем временем, к концу первого года учебы в институте, Маил стал вести себя несколько странно. Перед выходом из дома он подолгу задерживался у зеркала, тщательно причесываясь. Он всегда старался выглядеть аккуратным, но до такой степени… Позже стал допекать всех тем, что у него стали выпадать волосы. Сам он относился к своему такому умозаключению слишком болезненно. Пропадал аппетит, начались кратковременные пока депрессии. Появилось глубокое безразличие ко всему окружающему.

Бабирхановы забили тревогу. Лучшие невропатологи города пытались добиться желаемых результатов.

Но все было безуспешно. Маил заболел всерьез. Несколько лет Бабирхановы все же лелеяли надежду на благополучный исход. Находили новых врачей, доставали дефицитные лекарства. Маилу действительно временами становилось лучше, но только временами. Из института, естественно, он был отчислен за неуспеваемость.

Бабирханов-старший уединился вновь. Запил.

Мать была почти в трауре, не хватало душевных сил, чтобы выстоять под ударами судьбы. Замкнулась, не находила себе места ни дома, ни на работе. Казалось, солнце навсегда померкло для нее, так беспросветно было вокруг. Жизнь для нее вдруг потеряла всякий смысл, и она часто подумывала — а для чего и для кого жить?

Она, первая из медиков, поняла — Маил болен безнадежно. Она поняла, но боялась поверить в это. Ее сын, ее младший сын, Маил, которого она всю жизнь оберегала от невзгод, которым всегда и всюду гордилась, угодил в немилость судьбе. И врагу не пожелаешь такого.