Отшибленная.
Нет. Точно отшибленная.
Какие, нахрен, права? Чего она меня там лишать собралась? Если она чего-то лишить и смогла, так это дара речи. Напрочь. Потому что сейчас я и слова не мог выдавить из себя.
Стоял, смотрел, как придурок, на пунцовую от злости Марию Георгиевну. В руках она сжимала сумочку с седьмым томом бухгалтерского учета – он оказался довольно тяжелым, приложил хорошо.
– А ну, – прохрипел я, не в силах переварить тот объем информационных угроз, что только что на меня вылили, – захлопнись, Мария Георгиевна.
– Что?! – она округлила рот букой «О». А я поймал себя на мысли, что целый день думал об этом аккуратном ротике, и о ее гребенных панталонах, черт их дери! Нет, черту бы я их не отдал! Сам бы отодрал… Не панталоны, конечно. Хозяйку…
– Да что вы себе позволяете?!
– Вадим, – промычала офигевшая Алиска у меня за спиной, – мы с Антошенькой, пожалуй, завтра зайдем… – Следом послышалось, как она улепетывает.
Мария Георгиевна проводила ее грустным взглядом.
– Бедная девочка, – снова вскипела она, – как вы так можете?! Неужели, ничего человеческого нет в вашем сердце?!
Это у меня-то нет ничего человеческого?!
– Вы не представляете, как это больно, когда у тебя отбирают то, что ты любишь больше всего на свете!
А потом ее глаза зажглись шальным блеском. Явно что-то задумала.
– Так, нет, нет, стоп. Эй! Тормози!
Но ушлая Мария Георгиевна уже вытаскивала из сумочки ключи, метнулась к моей машине, и с наслаждением, ГЛЯДЯ МНЕ ПРЯМО В ГЛАЗА, оставила на ласточке царапину, величиной с бочину авто.
– Да ты совсем охренела?!
Нет. Поверить не могу, что она это сделала! А главное – за что, блин?!
– Что?! – с чувством триумфа в глазах, спросила эта отшибленная. – Не нравится, да? Вот такие же раны вы оставляете на ее сердце! – она ткнула куда-то в сторону, там, где предположительно находилась Алиска, но от нее уже и след простыл.
– Патетично, – рявкнул я, и схватил Марию Георгиевну за шиворот блузки. – А теперь в машину! Бегом! Отшибленная, блин! Давай, заползай!
– Эй! Куда вы меня суете?! Немедленно прекратите! Вадим Воландевич! Согласна, я переборщила слегка! Просто из себя чуть-чуть вышла! Ну вычтете из зарплаты, чего вам стоит?!
– О, нет, моя дорогая. – С наслаждением протянул я. – Ты даже не представляешь сколько стоит эта тачка, и во сколько тебе ее ремонт обойдется. И, поверь, отрабатывать тебе его долго придется! А уж как - я придумаю сам.
6
6
Ну подумаешь – вышла чуть-чуть из себя! Ну с кем ни бывает? Ну хорошо. Не чуть-чуть. Согласна, поцарапать машину – это уже перебор.
Сама не знаю, что вдруг нашло. Бедная, несчастная девочка так смотрела на этого изверга, так боялась его. А он… У-у-у! Тиран! Самодур! Как он смел ей угрожать?! Как смел говорить, что отберет ребенка у матери?!
Да я как представила, что мою малышку, мой свет, мою крошечную Катюшу кто-нибудь у меня отберет, так всё… – сознание сразу померкло. Вместо него пелена. Дальше я помню плохо.
Это все мое чувство повышенной справедливости. Не могу мимо пройти, когда кто-то сирых и убогих прямо у меня на глазах обижает. Спать потом не смогу, кусок в горло не влезет, совесть замучает!
Вот я и понеслась в бой не жалея себя.
А теперь вот… попала.
Босс засунул меня в машину, пристегнул ремнем словно наручниками, и что-то тихо порыкивал себе под нос, пока мы катили по вечернему городу.
Я сумочку к груди прижимала, косилась на него немного испуганно. Перемножала в уме длину царапины на площадь задетого эго начальника.
– А куда вы меня везете, позвольте узнать, – храбро пискнула я, привычным жестом поправив очки на носу.
– Замолчи! – тут же заголосил рассерженный босс.
Ой, посмотрите, какие мы нервные.
Я насупилась.
