Это было так необычно! Ее прошлая работа на заправке у поворота на Клюквино по сути своей была очень похожа на эту. Но там большинство ее клиентов были случайными людьми, заехавшими залить бензина по дороге из одного пункта в другой, а жители Ленкиной деревни заходили редко. Здесь же все было наоборот: большинство гостей жили рядом, в Николаевке, и заходили к Ларисе постоянно в одно и то же время, согласно своему распорядку.

Они улыбались хозяйке кафе, расспрашивали Ленку о том, откуда она, и казалось, что нежданно-негаданно Ленка попала в большую и очень теплую семью. За каких-то пару часов она забыла обо всех своих бедах и тревогах, раскраснелась и почувствовала, что щеки болят от улыбки, которая все это время не сходила с губ.

Наконец в работе выдалась небольшая пауза. Ленка пошла на кухню, чтобы налить себе воды и узнать, в какое время «Сказка» закрывается на обед. И закрывается ли? И тут снова увидела Ларису, с тревогой на лице втягивающую носом воздух.

— Теть Лар, что-то случилось? — спросила Ленка.

— Иди сюда, понюхай… Не чувствуешь?

Ленка принюхалась, но кроме ароматов еды ничего не почувствовала и покачала головой.

— А тут? — Лариса позвала ее подойти ближе к плите, но и там Ленка ничего подозрительного не учуяла.— А чем вам пахнет?

— Дымом! Знаешь, как будто то ли сгорело чего, то ли горит… Который день этот запах преследует.

Ленка снова принюхалась, но ничего подобного не уловила.

— Показалось, наверное, теть Ларис?

— Может, и показалось. Но лучше опять Саньку-электрика позвать. Как будто все одно к одному: вчера —проводка, сегодня — запах дыма… Дай-ка я в зале проверю.

Лариса вышла в помещение, где стояли столики и ели гости. Снова принюхалась, а потом заметила:— А подруга твоя что же, так на улице и сидит с утра? Не околела она там?

— Ой! — Ленка всплеснула руками: про Настю-то она и забыла!

Ленка побежала на улицу. Настя все так же сидела на лавочке — сонная и заторможенная, как все последние дни. Ленка потрогала ее руки и нос: прохладные, но вроде не замерзла — тут все-таки крыша, и ветер из-за ограды не задувает. Но накормить Настю надо, и лучше чем-нибудь горяченьким. Ленка привела бывшую ведьму внутрь. Лариса все поняла без слов и тут же сходила на кухню за тарелкой свежего, ароматного борща.

— Поешь, болезная, поешь! — по-матерински погладила она Настю по плечам и вложила ложку в руки. — Ленк, она у тебя сама кушает?

Настю усадили у окна с длинными коричневыми занавесками.

— Кушает! — улыбнулась Ленка. — Можно, я вам с зарплаты за еду денежку отдам? Я запишу, чтобы не забыть…— Разберемся, — махнула рукой Лариса, потом принесла с кухни модный прозрачный заварочный чайник с кипятком и поставила на красивую подставку, внутри которой горела маленькая свечка, чтобы напиток не остывал.

— Иди в подсобке плед поищи, — сказала она Ленке, ставя перед Настей чашку для чая. — Я штук десять покупала для тех, кто даже осенью на улице у меня сидит. Надо было подругу твою сразу укутать.

Ленка открыла дверь подсобки — и едва не упала. Из темноты маленького складского помещения на нее смотрела мертвенно-бледная женщина в черном платье. Дыхнуло могильной землей, запахом гари, и Ленку обдало жаром.— Ох, мамочки! — От неожиданности она попятилась назад, а незнакомка в черном медленно растаяла в воздухе. — Мертвая все-таки!

И тут закричала Лариса:

— Пожар!

Ленка влетела в зал. Коричневые занавески за Настей полыхали, Лариса пыталась сорвать их, но голыми руками это сделать было непросто. Настя ошарашенно вертела головой по сторонам, но, кажется, не вполне понимала, что происходит. Под столом валялся разбитый заварочный чайник и подставка с перевернутой свечой.

Ленка действовала быстро и почти не думая: накинула плед на занавески, тут же сдернула их на пол и стала топтать. Огонь погас почти мгновенно. Пострадала только одна из пластиковых настенных панелей — на ней остались темные оплавленные следы. Но с занавесок огонь больше никуда перекинуться не успел.

— Что случилось? — Сердце в груди у Ленки бешено стучало. Она вглядывалась в Настю, опасаясь, не было ли это ее рук делом.

Вместо ответа Лариса молча выбросила и плед, и обгоревшие занавески в большой мусорный бак на улице, вернулась в кафе, открыла окна, чтобы проветрить, устало села на стул и вдруг разрыдалась.

— Теть Ларис, ну что вы?! — бросилась ее утешать Ленка. — Почти все цело, ничего не сгорело. А стену я вам закрашу, так что и следа не останется. И шторы новые принесу, у меня есть!

— Эх, Ленк! Я не из-за панели этой. И не из-за штор… — Лариса попыталась остановить поток слез, которые лились из ее светло-голубых глаз. — Я не знаю, как это все остановить! Несчастья эти бесконечные…

Ленка снова заварила чай, на этот раз обычный, пакетированный, поставила на стол три кружки, и Лариса сбивчиво начала рассказ.

Еще недавно, буквально месяц назад, не было в ее жизни никаких несчастий, все шло своим чередом. В кафе вместе с ней уже лет десять работала отличная повариха Мариночка (надо же, почти Мальвиночка, отметила про себя Ленка), от посетителей не было отбоя. Местные жители и свадьбы, и похороны справляли в «Сказке», а в обычные дни выручку делали дальнобойщики, таксисты, да и молодежь любила посидеть — все знали, что у Лары всегда вкусно и недорого.

Несчастья посыпались в один день как из рога изобилия: сперва Лариса, зажигая газовую конфорку дома, едва не обгорела — вспыхнули волосы.

— Это ты меня застала с короткой стрижкой, а еще недавно я ж с косой ходила! Как мама моя, как бабушка-покойница. Принято у нас так было. Славился род наш всегда густыми красивыми волосами. И седели всегда поздно, после пятидесяти, и не стриглись никогда. А тут раз, и все! От косы ничего не осталось. Да так ярко полыхнуло, я думала — все, смерть моя пришла… Но нет. Вот, обстригли меня в нашей парикмахерской, чтобы хоть на человека стала похожа, но я к себе с короткой стрижкой так и не привыкла пока что, — сокрушалась Лариса.

А потом, недели не прошло, новая беда — деревенские мальчишки костер развели недалеко от участка Ларисы. Сильный ветер — и вот, загорелся забор. Хорошо, что муж дома был, быстро потушили.

Еще неделя — дома сгорел новый телевизор. Затем в кафе едва не случился пожар: на кухне масло у Мариночки полыхнуло, когда Лариса ее отвлекла по какому-то вопросу.

— Все брови спалила! И так на меня разобиделась… Но я ж ей ни слова не сказала за пожар! Мы ж сто лет работаем! Что ж я, не знаю ее аккуратности?

— Она из-за этого уволилась? — спросила Ленка.

— Да у нас с того дня каждую смену — пожароопасные ситуации! Помнишь, мы тогда без электричества сидели?— Да, — кивнула Ленка.

— Вот! Это был пятый или шестой эпизод уже. Как у нас из розетки в кухне дым повалил — она и уволилась. Говорит: «Боюсь!» — сообщила Лариса. — Мне уже запах гари и дыма везде мерещится! Куда нос ни суну, везде как будто горелым пахнет. И Маринку понимаю! Не знаю уже, откуда прилетит… Все перепроверяю, за всем слежу, перестраховываюсь. Но вот опять!

— А что с чайником-то случилось? — Ленка так и не поняла, как он вместе со свечкой оказался на полу.

— Да ничего! Понимаешь? Словно скинул его кто-то специально! Прямо на моих глазах. Раз — и уже шторы горят!— Теть Ларис, а можно я вам странный вопрос задам? — Ленке в голову закралось одно подозрение. — А вы здесь в кафе женщину в черном не видели?

— Какую женщину? — не поняла Лариса.

— Ну, такую… высокую. Лет под пятьдесят. В черном платье длинном.

— Нет, Лен, первый раз слышу, — развела руками Лариса. — А кто она такая? Вдова, что ль? Раз в черном…— Не знаю, честно говоря. Но что-то мне подсказывает, что она как-то с вашими пожарами связана.

* * *

По вечерам, когда все дела по дому были уже сделаны, а Настя сворачивалась клубком на своей части старого дивана, Ленка садилась в проеме под лестницей, откуда было хорошо смотреть на поезда.