Богданов использует кровь в «Красной звезде» как инструмент достижения бессмертия.
Дальше шли еще комментарии про взгляды Богданова и про то, как они соотносятся со взглядами Штайнера. Про этого немецкого профессора Ленка никогда не слышала, но комментарии к его мыслям и высказываниям все проясняли. Впрочем, по-настоящему интересно ей стало, когда в записях о том, когда и кому из первых жителей коммуны имени Богданова делали переливание, попалось имя маленькой девочки, Зои Поповой.
Ленка уже понимала, что последователи Богданова еще не так много знали о крови и поэтому часто неверно трактовали то, что происходило с некоторыми из самых активных реципиентов. Многие, вопреки ожиданиям, заболевали, слабели, кто-то умирал.
Меж тем Зоя сильно отличалась от остальных. Переливания для маленького ребенка часто проходили без негативных последствий, и вскоре неизвестный врач, оставивший эти записи, отметил, что, по его подсчетам, в девочке есть «хотя бы капля от каждого жителя коммуны». Этим невероятно гордились ее родители. Зое пророчили большое будущее.
Ленка невольно вспомнила взгляд Зои, когда последний раз видела ее, — осмысленный и даже хитрый. Интересно, как на нее повлияли все эти события — стрельба, ранение деда Славы? И кровь… Ленка вспомнила, как Зоя растирала кровь мужа по ладоням, мазала ею руки, словно кремом. Тогда Ленка сама была в состоянии шока, а теперь этот момент показался ей и вовсе странным, пугающим.
Она вернулась к записям. Там, где речь шла о Зое, создавалось ощущение, что врач торопился, несколько листов были исписаны нервно, коряво, со множеством пометок. С трудом вчитавшись в буквы, которые скакали по бумаге в разные стороны, Ленка почувствовала, как по спине пробежал холодок.
Врач писал, что, по рекомендациям коллег, стал во время сеансов переливания использовать то, что в его записях было обозначено как «технологии предков». Однако некоторые приписки указывали, что «технологии предков»могли быть старыми заклинаниями, которые Богданов собрал и привез из Европы, пока был жив. И в результате такого синтеза медицины и магии стало получаться и вовсе что-то несусветное: да, пациенты реже сталкивались с побочными явлениями от переливания, но зато в старых казармах, где и проводились эти операции, начали замечать странные вещи — стуки и шорохи неизвестного происхождения, самовольные перемещения предметов, звуки, указывавшие на присутствие чего-то необъяснимого.
Последние записи были совсем путаные и бессвязные.
«Мы сделали ошибку. Особый сок — да, но не только для человека!»
Затем: «Если бы они просто умирали! Но нет, кто-то приходит сюда. Кто-то постоянно приходит сюда… Как?
Не знаю. Возможно, мы сами открыли дверь своим святотатством…»
И еще: «С кровью так нельзя! Только не так! Осторожно! Поезда мчатся за окном… Откуда? Куда? Кто пассажиры? Не хочу знать. Надо закрыть все это, закрыть лавочку, остановиться, пока не поздно».
И в самом конце: «Мне жаль. Надеюсь, она справится».
Дочитав до этих строк, Ленка поймала себя на том, что почти не дышит. Она буквально всем телом чувствовала смятение и страх, которые овладели писавшим.
Но еще страшнее ей стало, когда на отдельной пожелтевшей бумажке, кажется испачканной настоящей кровью (врача или его пациентов?), она прочла выдержки из книги Богданова, трансформированные в настоящие заклинания:
«Человечеству не нужен мертвый символ личности, когда ее уже нет. Наша наука и наше искусство безлично хранят то, что сделано общей работой. Балласт имен прошлого бесполезен для памяти человечества», — это было выписано из романа «Красная звезда». А затем, корявым почерком:
Уходи, мертвец, сгинь, в тебе нет жизни!
Наша сила — в единстве, наша мощь — в правде!
Имена прошлого не властны над нами!
Исчезни, тьма, перед светом разума,
Исчезни, зло, перед силой общего дела!
«Нет мира со стихийностью природы, и не может его быть. А это такой враг, в самом поражении которого всегда есть новая угроза», — снова цитата из Богданова. И приписка:
Стихии темные, силы злые,
Не будет мира вам с душой живой!
В каждом вашем шаге угроза скрыта,
Но не одолеть вам света чистого!
Отступайте, силы мрака,
Перед волей сильной, перед духом ясным!
Нет вам места в мире света,
Нет вам власти над душой свободной!
Руки затряслись. Кровавые ритуалы издревле использовались людьми для общения с духами и богами, и то, что проделывали в Сумраково исследователи, похоже, мало чем от них отличалось. Последователи Богданова занимались здесь попытками построить идеальное общество, а вместе с ним и светлое будущее в отдельно взятой деревне, но итогом, похоже, стало что-то вроде открытия врат на тот свет. И они пытались преобразовать свои догмы, выписанные из фантастической книжки, в некие заговоры…
Ленка подумала о бабе Зое. Она что-то знает. Может быть, даже больше, чем Ленка способна себе представить. Зоя изменилась за последнее время, но скрывала это. Надо подумать и как-то поговорить с ней, найти к ней подход! Эта пожилая женщина, в венах которой течет заговоренная кровь, сама вряд ли сумеет помочь снять проклятие с Ленки и Володи, она и говорить-то не может, только мычать. Но сила, которая в ней сокрыта… Ее наверняка можно использовать!
* * *
Андрей обнаружил себя лежащим в старом сарае, скрытом от посторонних глаз густо разросшимся шиповником. Он помнил эту развалину на дне оврага, недалеко от ручья. Его тело прикрывал кусок полуистлевшего брезента, воняющего хуже нужника. Андрей скинул с себя тяжелую влажную черно-зеленую ткань, из-под нее вырвался и растворился в воздухе рой мух. Все тело болело, словно его били. Поднявшись, Андрей понял, что это боль от холода.
Пальцы правой руки одеревенели, Андрей совсем их не чувствовал, поэтому поднес руку к лицу и с удивлением обнаружил, что в ней зажат ствол-самоделка.
С трудом разжал пальцы, другой рукой зарядил и сунул ствол за ремень джинсов.
Во внутреннем кармане нашлись самокрутка и зажигалка. Андрей прикурил. На сигарету села муха и довольно потерла лапки. Андрей воспринял это как должное. Монстр, с которым он заключил договор много лет назад, когда приперся сюда, держал слово. Он защищал его раньше, защитил и теперь.
— Ключ! — напомнило Оно тут же навязчивым жужжанием прямо в мозгу.
Андрей хмыкнул. Идти сейчас обыскивать по сотому разу брошенные хаты не хотелось. И почему сейчас? Может, менты уже уехали из деревни?
— Ключ! — снова прошипело Оно, и по всему телу, как напоминание, разлилась волна жгучей боли. — Ключ! Андрей выбросил окурок и сплюнул на землю.
— Ладно, ладно! Ключ так ключ… Где его искать, этот твой ключ? Все уже обыскал по сто раз!
Он медленно двинулся вдоль ручья, ворча и разминая на ходу ноги.
— Там! — раздалось в голове.
Небольшой рой мух вырвался у него из носа и ушей и завис перед лицом чуть правее и выше. За мухами вдалеке Андрей увидел крышу Ленкиного дома.
— Там? — занервничал он. Почему там? Откуда там? Дом пустой стоял, откуда там взяться ключу?
Андрей поднялся до середины склона, напролом пробираясь через брошенные участки. Многие деревянные заборы давно прогнили и волнами стелились по земле, слегка прикрытые снегом, а кое-где их вовсе уже разобрали на дрова. Холод, снег, забившийся в ботинки, — все было неважно. Надо было послушать, что там, в доме наверху. Что там происходит?
* * *
Ленка, конечно, была удивлена, что бывшая ведьма Настя согласилась приехать к ней Сумраково одна, и довольно скоро.
— Ну привет-привет, подружка, и зачем же я тебе понадобилась?
