И в этот момент, глядя в глаза этого человека, она поняла: он сюда потому и пришел, что она видит призраков. Он в курсе, что она видела его мертвых дочь и жену. И все эти разговоры про то, что она недоделала какую-то там работу, не прогнала из казарм мертвую графиню, забрала отцовскую картину — это все только предлог, повод разозлить ее, чтобы Ленка потеряла контроль над эмоциями и выдала, что она знает о нем от тех двух покойниц. Что они рассказали ей?
И теперь Андрей понимает, что Ленка узнала все его тайны.
Андрей расстегнул камуфляжную куртку, засунул руку за спину и вытащил ствол-самоделку. Он не стал сразу направлять его на Ленку, просто повертел в руке, не переставая улыбаться.
За его спиной в окне мелькнула мужская фигура. По цвету куртки Ленка догадалась, что это дед Слава. Наверное, вернулся рассказать про машину Кадушкина. Ленку накрыла волна животного страха и какое-то непреодолимое одеревенение — она буквально не могла пошевелиться.
— Не надо, пожалуйста, — пролепетала она каким-то неестественным тоненьким голосочком и невольно обняла себя за живот, как будто руками могла защитить ребенка от пули.
Она готова была умолять, чтобы Андрей убрал оружие, чтобы они попробовали все решить как-то иначе, но не могла. Не могла оторвать глаз от курка под пальцем Андрея. Не могла собрать слова в предложение. Не могла двигаться.
Одна из жирных мух вернулась к Андрею и, как показалось Ленке, своими движениями в воздухе указала ему на дверь. Андрей обернулся посмотреть, что там, и в этот момент в дом вошел дед Слава. Андрей выстрелил. Звук показался Ленке неестественно тихим, как будто пушка оказалась ненастоящей, игрушечной. Но следом за хлопком что-то грохнулось в ее спальне, а потом дед Слава ойкнул, схватился за грудь, попятился и упал. Ленка начала медленно оседать на пол. От шока она не могла даже закричать.
Андрей снова развернулся к ней. Перед его лицом буквально из пустоты снова показались мухи. Андрей открыл рот и проглотил их. Между убийцей и Ленкой было не больше двух метров, ствол смотрел Ленке в грудь.— Мне пора. Прощай, ведьма!
И его палец снова лег на курок.
Глава 7. Шестерка пик Ночь перед тем, как…
В эту ночь Володя долго не мог заснуть и все вертелся в кровати, думая про Ленкино проклятие. В последней аварии больше всего пострадали рука и нос. Зато сняли с ноги гипс, который Володя носил после предыдущего несчастного случая. Еще по всему телу были ушибы и ссадины; днем Володя забывал о них, но стоило улечься в постель, как боль напоминала о том, что случилось. И слова Тетериной, что Ленка беременна, а он должен умереть из-за какого-то проклятия, сами собой всплывали в голове.
Володя лег на бок, засунул здоровую руку под подушку, а одну ногу вынул из-под одеяла, чтобы было попрохладнее. Закрыл глаза и снова увидел Ленкино лицо — доброе, красивое, смеющееся.
— Ну что ты, хороший мой? — спросила Ленка и погладила его по плечу.
— Я очень зол на тебя. Очень зол. Но я соскучился, — честно признался Володя во сне. — И тело ломит постоянно. Это ужасно выматывает.
— А давай я тебе массаж сделаю? Все пройдет.
Не дожидаясь ответа, она обошла Володину кровать, присела у него за спиной, и он почувствовал, как Ленка провела руками две линии параллельно позвоночнику.
— Рельсы, рельсы, шпалы, шпалы, — зашептала Ленка знакомую с детства приговорку, которой сопровождался такой «массаж», — ехал поезд запоздалый. Из последнего вагона вдруг просыпалось пшено. Пришли куры, поклевали, поклевали…
Володе стало смешно, но и хорошо одновременно. Такой простой ритуал, а вот сейчас было в нем что-то по-настоящему утешающее, дающее надежду, что все хорошее еще впереди.
— Пришли гуси, пощипали, пощипали, — продолжала Ленка. — Пришел слон, потоптал, потоптал, пришел покойник, замел, замел.
— Пришел дворник, — поправил Ленку Володя.
— Да нет, пришел покойник, поставил стол, стул, стал писать письмо…
— Почему покойник-то? Мама всегда говорила «дворник». Еще говорят «директор магазина», разные вариации есть, но про покойника я первый раз слышу.
— Правильно, потому что это я тебе делаю массаж, а не мама. Итак, покойник стал писать письмо: «Дорогой Володя, не ищи меня в городе, не ищи в Клюквине, а ищи там, где рельсы, рельсы, шпалы, шпалы…»
— Ничего не понимаю… Где? Где искать? — Володя приподнялся на локтях и повернулся к Ленке так, чтобы увидеть ее лицо. — Что ты имеешь в виду?
Но Ленки не было.
* * *
Последние дни Тетерина спала плохо, засыпала поздно, вставала рано. В это утро за окном еще было темно, стрелки старых часов немного не доползли до шести, а она уже пила кофе с шоколадкой и гадала сама себе на картах.
Ее интересовало, сработала ли ее тактика со следователем Володей Широковым. Послушает ли он собственную мать? Будет ли искать Ленку? А если так, то что делать самой Тетериной, чтобы добиться от Ленки нужного результата?
Она была сосредоточена на вопросах и не всегда замечала, что хватается за карты пальцами, испачканными в подтаявшем шоколаде. Колода лежала перед ней рубашками вверх, веером. Карты Тетерина брала из произвольных мест: одну из середины, одну слева, одну справа с конца. Потом по три переворачивала и смотрела, что изображено.
Туз червей в сочетании с десяткой пик и девяткой бубей[2] подсказывали, что Володя начал поиски и вот-вот отправится за своей ненаглядной.
Валет бубей намекал на опасность, которая может угрожать ему, десятка бубей и туз пик говорили, что Володя сам обратится к Тетериной за помощью. И это неудивительно. Карты говорили и о растерянности следователя, и о волнении, и о гневе. Шутка ли — а вдруг ведьма не соврала и Ленка и правда беременна?! Он не понимал, почему любимая прогнала его, почему не хочет, чтобы он был рядом, и что за проклятие такое, с которым нельзя справиться иначе, чем обидев близкого человека?
Но душевные волнения Володи не трогали ведьму. Тетерина задумалась, подсчитывая, сколько у нее осталось времени, чтобы найти деньги для Геннадия. Она потянулась за конфетами в вазочке, стоявшей на другом конце стола, задела колоду — и одна карта соскользнула на пол. Ведьма подняла ее и нахмурилась: шестерка крестей —дурной знак. Вот только для кого? Для нее самой или для Володи?
В дверь постучали, и та почти сразу скрипнула, возвещая о приходе гостя.
— Здравия желаю! Есть кто дома? — с порога крикнул Володя.
— Есть, — ответила Тетерина. — Проходи.
* * *
Володя гадать на картах не умел и не хотел. Он обычно искал ответы на свои вопросы в уголовном кодексе. Ну, а в нынешнем случае — в полицейских базах.
Накануне визита к Тетериной Володя зашел в отдел, чтобы попросить у начальника отпуск за свой счет. А потом заскочил в свой кабинет. Провозившись пару часов за компьютером и сделав несколько звонков нужным людям, он раскопал все, что можно было найти на Ленку и ее родственников: паспортные данные, привлечение к ответственности, налоги, данные об официальной заработной плате и кредитная история. У семьи Лебедевых все было прозрачно, легально, чисто, без долгов. Нашел также данные на Ленкиного отца: смерть давняя, но не криминальная. И на том спасибо.
А что с недвижимостью? Ага, отцовский дом перешел по завещанию к Ленке. И где же он находится? Ох ничего себе — Сумраково! Можно не гадать и не сомневаться: если Ленка решила уехать из Клюквина, то только туда. Надо поговорить с ней и расставить все точки над «и». Если в том, что они не могут быть вместе и растить общего ребенка, виновато какое-то там проклятие, то стоит взять Тетерину с собой.
— Ну что, ведьма, ворожишь? — спросил Володя, окинув взглядом стол на тесной кухоньке Тетериной и разбросанные карты.
