– Что ты имеешь в виду?

– Я сам собираюсь довести дело до ума.

– С ума сошел?! – взвилась Людмила. – Ты не следователь, ты – прокурор! У тебя нет людей…

– Есть практиканты – если необходимо, одолжу парочку у коллег. Нужно заново опросить свидетелей и перешерстить улики: уверен, убийство бомжа не единственное, просто именно оно попало в Сеть и наделало шума!

– Ты считаешь, эти молодые подонки уже занимались подобным? – холодея, уточнила Мила.

– Все начинается с малого. «Проба пера» обычно происходит на животных…

– Прекрати!

– Потом на тех, кто слабее – одноклассниках, к примеру, – словно не слыша, продолжал рассуждать Евгений. – Затем агрессия может выплеснуться на стариков или тех, кто чем-то отличается – на мигрантов, умственно отсталых, инвалидов… Как правило, до убийства не доходит: над ними просто издеваются – морально и физически, а потом отпускают, уверенные в том, что такие люди ничего никому не расскажут.

– Милый, послушай…

– Бомжа они подожгли – скорее всего, это случилось впервые, потому что бессмысленная жестокость постоянно требует усиления острых ощущений! Однако, что, если до этого случая они уже убивали, просто никто еще не связал…

– Женя, прекрати! – взмолилась Людмила, обвивая руками тонкую талию мужа и прижимаясь к нему всем телом, словно пытаясь заставить перестать рисовать себе ужасные картины возможных преступлений. – Почему бы тебе не передать дело в СК? Пусть другой следователь…

– Для того чтобы потребовать передачи материалов другому следователю, требуются веские основания, – перебил Евгений. – Как считаешь, мне стоит тратить силы на то, чтобы доказать нарушения, допущенные Рудаковым, или все-таки попытаться довести дело до суда?

– Ты не забыл, кто родители этих ушлепков?

– В том-то и дело, что я это отлично помню!

– И готов бороться с ветряными мельницами ради незнакомого человека, который сам довел себя до жизни столь убогой, что ее логическим исходом стала такая вот ужасная смерть?

– Может, убиенный гражданин Сайко и не являл собой образец для подражания, однако это не означает, что с ним можно творить подобное! Есть люди, за которых некому вступиться, кроме государства: у них нет денег на дорогих адвокатов, нет друзей со связями – вообще ничего нет, понимаешь? И что, выходит, они не имеют права на справедливость? Даже если уже слишком поздно, кто-то же должен встать на их сторону!

Людмила хотела еще что-то сказать и даже открыла рот, но вдруг передумала, вспомнив, почему любит человека, стоящего сейчас перед ней с глазами, полыхающими желтым пламенем. Влюбилась она с первого взгляда, но после им пришлось многое пережить вместе и изучить друг друга вдоль и поперек: она поняла, какие чувства испытывает к нему, когда убедилась, что он готов рисковать всем, чтобы отстаивать то, во что верит.

– А еще, – неожиданно добавил Евгений спокойным, лишенным пафоса тоном, – я никому не позволю собой играть: фигуры на доске расставили они и даже сделали несколько ходов, но именно мне предстоит закончить партию, и я намерен ее выиграть!

– А я все равно попробую! – упрямо сказала Юля, отметая возражения подруг. – Кто не рискует, знаете ли…

– Тебе шестнадцать, – возразила Динара, качая кудрявой головкой: большую часть времени она, как и все студентки, носила волосы гладко собранными в кичку на макушке, но после занятий предпочла их распустить, и блестящая копна ничем не сдерживаемых кудрей свободно лежала на ее плечах и падала на спину. Юле это казалось невероятно красивым, ведь ее собственные волосы были совершенно прямыми, как у мамы… Ну почему они не могут быть как у папы – густыми и слегка вьющимися?

– И что? – пожала плечами девочка в ответ на реплику подруги. – Байрамову же нужна молодая балерина!

– У него лучшая труппа в городе, если не брать в расчет Мариинку!

– Он не стал бы объявлять конкурс, если бы смог найти то, что хочет, среди известных артистов! – поддержала Юлю Инга. – Может, и мне попытаться?

– Попытка не пытка, – кивнула Юля. Конкуренции она не боялась, потому что отец научил ее: делай все возможное и тогда не будешь жалеть, что приложила недостаточно усилий. – Я подам заявку, а там видно будет!

Поболтав еще чуток, девочки стали расходиться. Подходя к воротам, Юля подняла голову и взглянула в небо: тучи низко нависали над крышами домов – обычное дело в это время года. В воздухе тихо кружили крупные снежинки: может, начнется снегопад? Юля любила снег и соскучилась по нему за прошедшие пару лет, когда он таял, едва выпав. Нужно торопиться к метро!

– Звезда моя, ты что здесь делаешь? – услышала она удивленный возглас за спиной и обернулась: перед ней стоял Леонов собственной персоной. Странно, у него ведь только утренние уроки!

– Э-э… почему вы спрашиваете, Андрей Михалыч?

– Ты же должна быть на занятиях!

– Я? Но…

– Никаких «но», звезда моя: беги скорее, а не то опоздаешь!

– Андрей Михалыч, так скоро десять же!

– Ну, вот я и говорю…

– Вечера!

– Ч-что?

На лице педагога отразилось изумление, быстро сменившееся растерянностью.

– Вечера? – переспросил он, оглядываясь.

– Ну да, Андрей Михалыч! – развела руками Юля и встревоженно поинтересовалась: – Вы в порядке?

– Ах… да, – пробормотал он, делая пару шагов назад. – Ты… ну, ты иди, а то, наверное… наверное, родители тебя уже потеряли!

Алла терпеть не могла ранние выезды – да и кто их любит, если начистоту! Занимая высокое положение в СК, она вполне могла доверить все операм и экспертам и явиться в свой кабинет в нормальное время, когда работа на месте преступления уже завершится. Однако Алла любила узнавать обо всем из первых рук, поэтому, ворча себе под нос, как старая бабка, она оделась, привела в порядок волосы и лицо и покинула свою уютную квартирку на улице Марата. Ей нравилось возвращаться сюда после рабочего дня, вечерами сидеть на подоконнике и наблюдать, как люди и транспорт движутся по Невскому проспекту в свете многочисленных фонарей и ярких неоновых вывесок. А еще отсюда удобно добираться в любую точку города общественным транспортом. Алле по должности полагалась машина с водителем, но она редко пользовалась этой привилегией – только если ехать предстояло на другой конец города или за его пределы. Сейчас был как раз такой случай.

Выйдя из парадной, Алла села в ожидавший ее автомобиль с эмблемой СК, который в это раннее, беспробочное время резво домчал ее до Приозерского шоссе. Оттуда поездка до Парголово заняла всего пятнадцать минут. В машине было тепло, так как работал обогреватель, но снаружи, особенно в столь ранний час, температура упала до минус двенадцати градусов – что, собственно говоря, отнюдь не странно для февраля.

Оказалось, что до места от шоссе еще топать минут десять, и Алла, чертыхаясь про себя, поскакала по невысоким сугробам и бурелому за молодым сержантом, встретившим ее в условленном месте. Парень двигался уверенно, словно ледокол, прокладывающий фарватер для маломерных судов, одним из которых в полной мере Алла ощутила себя за время, пока они добирались до пункта назначения – спасибо Мономаху и занятиям в альпинистском клубе, ведь еще год назад ее физическая подготовка оставляла желать лучшего!

Наконец они оказались на полянке, посреди которой копошились люди с лопатами. Справа и слева от места «раскопок» были сложены обгоревшие бревна и доски и какой-то полуистлевший хлам.

– Кто обнаружил тело? – поинтересовалась Алла у подошедшего Дамира Ахметова, который при виде нее отделился от группы мужчин в штатском и в форме.

– Алла Гурьевна, какую информацию вам передали? – спросил он.

– Что в лесу найден труп… А что не так?

– Да нет, тут не один труп: вас не стали бы беспокоить по столь тривиальному поводу – тут целое, можно сказать, захоронение!

У Аллы упало сердце: неужели маньяк?! Совсем недавно она закончила дело о злодее, убивавшем женщин с татуировками – да откуда же они, черт подери, берутся в таких количествах?!