But my good star would have it, that he appeared pleased with my voice and gestures, and began to look upon me as a curiosity, much wondering to hear me pronounce articulate words, although he could not understand them.
Но, благодарение моей счастливой звезде, мой голос и жесты, по-видимому, понравились ему, и он начал рассматривать меня как диковинку, изумляясь моей членораздельной речи, смысл которой был ему непонятен.
In the mean time I was not able to forbear groaning and shedding tears, and turning my head towards my sides; letting him know, as well as I could, how cruelly I was hurt by the pressure of his thumb and finger.
Однако я не мог больше удержаться от стона и слез и, повернув голову, старался повыразительнее показать ему, что своими пальцами он причиняет мне нестерпимую боль.
He seemed to apprehend my meaning; for, lifting up the lappet of his coat, he put me gently into it, and immediately ran along with me to his master, who was a substantial farmer, and the same person I had first seen in the field.
По-видимому, он понял мою мимику, так как, подняв полу камзола, осторожно положил меня туда и бегом пустился со мной к своему хозяину - тому самому зажиточному фермеру, которого я прежде других увидел на поле.
The farmer having (as I suppose by their talk) received such an account of me as his servant could give him, took a piece of a small straw, about the size of a walking-staff, and therewith lifted up the lappets of my coat; which it seems he thought to be some kind of covering that nature had given me.
Фермер, получив от своего работника (как я заключил из их разговора) все сведения обо мне, какие тот мог дать ему, взял соломинку, толщиною в трость, и стал поднимать ею полы моего кафтана: очевидно, он полагал, что природа одарила меня чем-то вроде оболочки.
He blew my hairs aside to take a better view of my face.
Затем он дунул на мои волосы, чтобы лучше рассмотреть лицо.
He called his hinds about him, and asked them, as I afterwards learned, whether they had ever seen in the fields any little creature that resembled me.
Созвав своих батраков, он спросил их (как я потом узнал), не случалось ли им находить когда-нибудь на полях других зверьков, похожих на меня.
He then placed me softly on the ground upon all fours, but I got immediately up, and walked slowly backward and forward, to let those people see I had no intent to run away.
Затем он осторожно опустил меня на землю и поставил на четвереньки, но я тотчас поднялся на ноги и стал расхаживать взад и вперед, желая показать этим людям, что у меня нет ни малейшего намерения бежать.
They all sat down in a circle about me, the better to observe my motions.
Они сели в кружок, чтобы лучше наблюдать за моими движениями.
I pulled off my hat, and made a low bow towards the farmer.
Я снял шляпу и сделал глубокий поклон фермеру.
I fell on my knees, and lifted up my hands and eyes, and spoke several words as loud as I could: I took a purse of gold out of my pocket, and humbly presented it to him.
Затем, став на колени, я поднял к небу глаза и руки и как можно громче произнес несколько слов; я вынул из кармана кошелек с золотом и с видом полной покорности вручил его хозяину.
He received it on the palm of his hand, then applied it close to his eye to see what it was, and afterwards turned it several times with the point of a pin (which he took out of his sleeve,) but could make nothing of it.
Тот принял кошелек в ладонь, поднес его к самым глазам, чтобы увидеть, что это такое, затем несколько раз потыкал его кончиком булавки (которую вынул у себя из рукава), но так и не понял его назначения.
Whereupon I made a sign that he should place his hand on the ground. I then took the purse, and, opening it, poured all the gold into his palm.
Тогда я сделал знак, чтобы он положил руку на землю; затем, взяв кошелек и открыв его, высыпал к нему на ладонь все золото.
There were six Spanish pieces of four pistoles each, beside twenty or thirty smaller coins.
Там было шесть испанских золотых, в четыре пистоли каждый, и двадцать или тридцать монет помельче.
I saw him wet the tip of his little finger upon his tongue, and take up one of my largest pieces, and then another; but he seemed to be wholly ignorant what they were.
Послюнив кончик мизинца, он поднял им сперва одну большую монету, потом другую; но видно было, что он остался в полном неведении, что это за вещицы.
He made me a sign to put them again into my purse, and the purse again into my pocket, which, after offering it to him several times, I thought it best to do.
Он знаком приказал мне положить монеты обратно в кошелек и спрятать кошелек в карман, что я в конце концов и сделал после неоднократных бесплодных предложений принять от меня кошелек в подарок.
The farmer, by this time, was convinced I must be a rational creature.
Мало-помалу фермер убедился, что имеет дело с разумным существом.
He spoke often to me; but the sound of his voice pierced my ears like that of a water-mill, yet his words were articulate enough.
Он часто заговаривал со мною, но шум его голоса отдавался у меня в ушах подобно шуму водяной мельницы, хотя слова произносились им достаточно внятно.
I answered as loud as I could in several languages, and he often laid his ear within two yards of me: but all in vain, for we were wholly unintelligible to each other.
Я отвечал на разных языках как можно громче, и он часто приближал свое ухо на два ярда ко мне, но все было напрасно, потому что мы совершенно не понимали друг друга.
He then sent his servants to their work, and taking his handkerchief out of his pocket, he doubled and spread it on his left hand, which he placed flat on the ground with the palm upward, making me a sign to step into it, as I could easily do, for it was not above a foot in thickness.
Наконец фермер приказал слугам вернуться к своей работе, вынул из кармана носовой платок, сложил его вдвое, покрыл им левую руку, которую положил на землю ладонью вверх, и сделал мне знак взойти на нее, что было нетрудно исполнить, так как его рука была толщиною не более фута.
I thought it my part to obey, and, for fear of falling, laid myself at full length upon the handkerchief, with the remainder of which he lapped me up to the head for further security, and in this manner carried me home to his house.
Я счел благоразумным повиноваться и, чтобы не упасть, лег на платок; для большей безопасности фермер закутал меня в него, как в одеяло, и в таком виде понес к себе в дом.
There he called his wife, and showed me to her; but she screamed and ran back, as women in England do at the sight of a toad or a spider.
Придя туда, он кликнул свою жену и показал меня ей; но та завизжала и попятилась, точь-в-точь как английские дамы при виде жабы или паука.
However, when she had a while seen my behaviour, and how well I observed the signs her husband made, she was soon reconciled, and by degrees grew extremely tender of me.
Однако, видя мое примерное поведение и полное повиновение всем знакам ее мужа, она скоро привыкла ко мне и стала обходиться со мной очень ласково.
