CHAPTER I.
ГЛАВА I
The author sets out as captain of a ship.
Автор отправляется в путешествие капитаном корабля.
His men conspire against him, confine him a long time to his cabin, and set him on shore in an unknown land.
Его экипаж составляет против него заговор, держит долгое время под стражей в каюте и высаживает на берег в неизвестной стране.
He travels up into the country.
Он направляется внутрь этой страны.
The Yahoos, a strange sort of animal, described.
Описание особенной породы животных еху.
The author meets two Houyhnhnms.
Автор встречает двух гуигнгнмов
I continued at home with my wife and children about five months, in a very happy condition, if I could have learned the lesson of knowing when I was well.
Я провел дома с женой и детьми около пяти месяцев и мог бы назвать себя очень счастливым, если бы научился наконец познавать, что такое счастье.
I left my poor wife big with child, and accepted an advantageous offer made me to be captain of the Adventurer, a stout merchantman of 350 tons: for I understood navigation well, and being grown weary of a surgeon's employment at sea, which, however, I could exercise upon occasion, I took a skilful young man of that calling, one Robert Purefoy, into my ship.
Я оставил мою бедную жену беременной и принял выгодное предложение занять должность капитана на корабле "Адвенчюрер", хорошем купеческом судне вместимостью в 550 тонн. Я хорошо изучил мореходное искусство, а обязанности хирурга мне порядочно надоели; вот почему, не отказываясь при случае заняться и этим делом, я пригласил в качестве корабельного врача Роберта Пьюрефой, человека молодого, но искусного.
We set sail from Portsmouth upon the 7th day of September, 1710; on the 14th we met with Captain Pocock, of Bristol, at Teneriffe, who was going to the bay of Campechy to cut logwood.
Мы отплыли из Портсмута 7 сентября 1710 года; 14-го мы встретили у Тенерифа капитана Пококка, из Бристоля, который направлялся в Кампеши за сандаловым деревом.
On the 16th, he was parted from us by a storm; I heard since my return, that his ship foundered, and none escaped but one cabin boy.
Но поднявшаяся 16-го числа буря разъединила нас; по возвращении в Англию я узнал, что корабль его потонул и из всего экипажа спасся один только юнга.
He was an honest man, and a good sailor, but a little too positive in his own opinions, which was the cause of his destruction, as it has been with several others; for if he had followed my advice, he might have been safe at home with his family at this time, as well as myself.
Этот капитан был славный парень и хороший моряк, но отличался некоторым упрямством в своих мнениях, и этот недостаток погубил его, как он погубил уже многих других. Ибо если бы он последовал моему совету, то теперь, подобно мне, преспокойно находился бы дома в своей семье.
I had several men who died in my ship of calentures, so that I was forced to get recruits out of Barbadoes and the Leeward Islands, where I touched, by the direction of the merchants who employed me; which I had soon too much cause to repent: for I found afterwards, that most of them had been buccaneers.
На моем корабле несколько матросов умерло от тропической лихорадки, так что я принужден был пополнить экипаж людьми с Барбадоса и других Антильских островов, у которых я останавливался согласно данным мне хозяевами корабля инструкциям. Но скоро мне пришлось горько раскаяться в этом: оказалось, что большая часть набранных мною матросов были морские разбойники.
I had fifty hands onboard; and my orders were, that I should trade with the Indians in the South-Sea, and make what discoveries I could.
Я имел пятьдесят человек на борту, и мне было поручено вступить в торговые сношения с индейцами Южного океана и произвести исследование этих широт.
These rogues, whom I had picked up, debauched my other men, and they all formed a conspiracy to seize the ship, and secure me; which they did one morning, rushing into my cabin, and binding me hand and foot, threatening to throw me overboard, if I offered to stir.
Негодяи, которых я взял на корабль, подговорили остальных матросов, и все они составили заговор с целью завладеть кораблем и арестовать меня. Однажды утром они привели свой замысел в исполнение: ворвались ко мне в каюту, связали мне руки и ноги и угрожали выбросить за борт, если я вздумаю сопротивляться.
I told them, "I was their prisoner, and would submit."
Мне оставалось только сказать им, что я их пленник и покоряюсь своей участи.
This they made me swear to do, and then they unbound me, only fastening one of my legs with a chain, near my bed, and placed a sentry at my door with his piece charged, who was commanded to shoot me dead if I attempted my liberty.
Они заставили меня поклясться в этом и, когда я исполнил их требование, развязали меня, приковав лишь за ногу цепью к кровати и поставив возле моей двери часового с заряженным ружьем, которому приказали стрелять при малейшей моей попытке к освобождению.
They sent me own victuals and drink, and took the government of the ship to themselves.
Они присылали мне пищу и питье, а управление кораблем захватили в свои руки.
Their design was to turn pirates and, plunder the Spaniards, which they could not do till they got more men.
Целью их было сделаться пиратами и грабить испанцев; однако вследствие своей малочисленности они не могли заняться этим немедленно.
But first they resolved to sell the goods the ship, and then go to Madagascar for recruits, several among them having died since my confinement.
Поэтому они решили распродать товары, находившиеся на корабле, и направиться к острову Мадагаскар для пополнения экипажа, так как некоторые из них умерли во время моего заключения.
They sailed many weeks, and traded with the Indians; but I knew not what course they took, being kept a close prisoner in my cabin, and expecting nothing less than to be murdered, as they often threatened me.
В течение немногих недель разбойники плавали по океану, занимаясь торговлей с индейцами. Но я не знал взятого ими курса, так как все это время находился под строжайшим арестом в каюте, ежеминутно ожидая жестокой казни, которой они часто угрожали мне.
Upon the 9th day of May, 1711, one James Welch came down to my cabin, and said, "he had orders from the captain to set me ashore."
Девятого мая 1711 года ко мне в каюту спустился некий Джемс Уэлч и объявил, что по приказанию капитана он высадит меня на берег.
I expostulated with him, but in vain; neither would he so much as tell me who their new captain was.
Я пытался было усовестить его, но напрасно; он отказался даже сказать мне, кто был их новым капитаном.
They forced me into the long-boat, letting me put on my best suit of clothes, which were as good as new, and take a small bundle of linen, but no arms, except my hanger; and they were so civil as not to search my pockets, into which I conveyed what money I had, with some other little necessaries.
Разбойники посадили меня в баркас, позволив надеть мое лучшее, почти новое платье и взять небольшой узел белья, а из оружия оставили мне только тесак; и они были настолько любезны, что не обыскали моих карманов, в которых находились деньги и кое-какие мелочи.
