To this the king returned some answer, which, although I could not understand, yet I replied as I had been directed: Fluft drin yalerick dwuldom prastrad mirpush, which properly signifies,
Выслушав приветствие, король задал мне вопрос, которого я хотя и не понял, но ответил ему, как меня научили: "Флофт дрин клерик дуольдам прастред мирпуш", что означает:
"My tongue is in the mouth of my friend;" and by this expression was meant, that I desired leave to bring my interpreter; whereupon the young man already mentioned was accordingly introduced, by whose intervention I answered as many questions as his majesty could put in above an hour.
"Язык мой во рту моего друга". Этими словами я давал понять, что прошу обратиться к услугам моего переводчика. Тогда был введен уже упомянутый мной молодой человек, и с его помощью я отвечал на все вопросы, которые его величеству было угодно задавать мне в течение более часа.
I spoke in the Balnibarbian tongue, and my interpreter delivered my meaning in that of Luggnagg.
Я говорил на бальнибарбийском языке, а переводчик передавал все сказанное мною по-лаггнежски.
The king was much delighted with my company, and ordered his bliffmarklub, or high-chamberlain, to appoint a lodging in the court for me and my interpreter; with a daily allowance for my table, and a large purse of gold for my common expenses.
Я очень понравился королю, и он приказал своему блиффмарклубу, то есть обер-гофмейстеру, отвести во дворце помещение для меня и моего переводчика, назначив мне довольствие и предоставив кошелек с золотом на прочие расходы.
I staid three months in this country, out of perfect obedience to his majesty; who was pleased highly to favour me, and made me very honourable offers.
Я прожил в этой стране три месяца, повинуясь желанию его величества, который изволил осыпать меня высокими милостями и делал мне очень лестные предложения.
But I thought it more consistent with prudence and justice to pass the remainder of my days with my wife and family.
Но я счел более благоразумным и справедливым провести остаток дней моих с женою и детьми.
CHAPTER X.
ГЛАВА X
The Luggnaggians commended.
Похвальное слово лаггнежцам.
A particular description of the Struldbrugs, with many conversations between the author and some eminent persons upon that subject.
Подробное описание струльдбругов со включением многочисленных бесед автора по этому поводу с некоторыми выдающимися людьми
The Luggnaggians are a polite and generous people; and although they are not without some share of that pride which is peculiar to all Eastern countries, yet they show themselves courteous to strangers, especially such who are countenanced by the court.
Лаггнежцы - обходительный и великодушный народ. Хотя они не лишены некоторой гордости, свойственной всем восточным народам, тем не менее они очень любезны с иностранцами, особенно с теми, кто пользуется расположением двора.
I had many acquaintance, and among persons of the best fashion; and being always attended by my interpreter, the conversation we had was not disagreeable.
Я сделал много знакомств среди людей самого высшего общества и при посредстве переводчика вел с ними не лишенные приятности беседы.
One day, in much good company, I was asked by a person of quality, "whether I had seen any of their struldbrugs, or immortals?"
Однажды, когда я находился в избранном обществе, мне был задан вопрос: видел ли я кого-нибудь из струльдбругов, или бессмертных?
I said, "I had not;" and desired he would explain to me "what he meant by such an appellation, applied to a mortal creature."
Я отвечал отрицательно и попросил объяснить мне, что может означать это слово в приложении к смертным существам.
He told me "that sometimes, though very rarely, a child happened to be born in a family, with a red circular spot in the forehead, directly over the left eyebrow, which was an infallible mark that it should never die."
Мой собеседник сказал мне, что время от времени, впрочем, очень редко, у кого-нибудь из лаггнежцев рождается ребенок с круглым красным пятнышком на лбу, как раз над левой бровью; это служит верным признаком, что такой ребенок никогда не умрет.
The spot, as he described it, "was about the compass of a silver threepence, but in the course of time grew larger, and changed its colour; for at twelve years old it became green, so continued till five and twenty, then turned to a deep blue: at five and forty it grew coal black, and as large as an English shilling; but never admitted any further alteration."
Пятнышко, как он описал его, имеет сначала величину серебряной монеты в три пенса, но с течением времени разрастается и меняет свой цвет; в двадцать лет оно делается зеленым и остается таким до двадцати пяти, затем цвет его переходит в темно-синий; в сорок пять лет пятно становится черным, как уголь, и увеличивается до размеров английского шиллинга, после чего не подвергается дальнейшим изменениям.
He said, "these births were so rare, that he did not believe there could be above eleven hundred struldbrugs, of both sexes, in the whole kingdom; of which he computed about fifty in the metropolis, and, among the rest, a young girl born; about three years ago: that these productions were not peculiar to any family, but a mere effect of chance; and the children of the struldbrugs themselves were equally mortal with the rest of the people."
Дети с пятнышком рождаются, впрочем, так редко, что, по мнению моего собеседника, во всем королевстве не наберется больше тысячи ста струльдбругов обоего пола; до пятидесяти человек живет в столице, и среди них есть девочка, родившаяся около трех лет тому назад. Рождение таких детей не составляет принадлежности определенных семей, но является чистой случайностью, так что даже дети струльдбругов смертны, как и все люди.
I freely own myself to have been struck with inexpressible delight, upon hearing this account: and the person who gave it me happening to understand the Balnibarbian language, which I spoke very well, I could not forbear breaking out into expressions, perhaps a little too extravagant.
Признаюсь откровенно, этот рассказ привел меня в неописуемый восторг; и так как мой собеседник понимал язык бальнибарби, на котором я очень хорошо говорил, то я не мог сдержать свои чувства, выразив их, быть может, чересчур пылко.
I cried out, as in a rapture,
В восхищении я воскликнул:
"Happy nation, where every child hath at least a chance for being immortal!
"Счастливая нация, где каждый рождающийся ребенок имеет шанс стать бессмертным!
Happy people, who enjoy so many living examples of ancient virtue, and have masters ready to instruct them in the wisdom of all former ages! but happiest, beyond all comparison, are those excellent struldbrugs, who, being born exempt from that universal calamity of human nature, have their minds free and disengaged, without the weight and depression of spirits caused by the continual apprehensions of death!"
Счастливый народ, имеющий столько живых примеров добродетелей предков и стольких наставников, способных научить мудрости, добытой опытом всех прежних поколений! Но стократ счастливы несравненные струльдбруги, самой природой изъятые от подчинения общему бедствию человеческого рода, а потому обладающие умами, независимыми и свободными от подавленности и угнетенности, причиняемыми постоянным страхом смерти!"
