Если бы Гулливер свалился с такой высоты, он бы, наверно, умер от страха, еще не долетев до земли. Но в руках у своей нянюшки он чувствовал себя в безопасности и с любопытством глядел по сторонам.

По старой привычке опытного путешественника Гулливер даже во время самых трудных переездов старался не терять времени даром. Он прилежно учился у своей Глюмдальклич, запоминал новые слова и с каждым днем все лучше и лучше говорил по-бробдингнежски.

Глюмдальклич всегда возила с собой маленькую карманную книжку, чуть побольше географического атласа. Это были правила поведения примерных девочек. Она показала Гулливеру буквы, и он скоро научился по этой книжке бегло читать.

Узнав о его успехах, хозяин стал заставлять Гулливера читать вслух разные книжки во время представления. Это очень забавляло зрителей, и они целыми толпами сбегались посмотреть на грамотного кузнечика.

Хозяин показывал Гулливера в каждом городе и в каждой деревне. Иногда он сворачивал с дороги и заезжал в замок какого-нибудь знатного вельможи.

Чем больше представлений давали они в пути, тем толще становился кошелек хозяина и тем тоньше делался бедный Грильдриг.

Когда наконец путешествие их окончилось и они прибыли в столицу, Гулливер от усталости еле держался на ногах.

Но хозяин и думать не хотел ни о какой передышке. Он нанял в гостинице большую залу, велел поставить в ней стол, нарочно обнесенный перильцами, чтобы Гулливер как-нибудь случайно не свалился на пол, и расклеил по всему городу афиши, где черным по белому было сказано: «Кто не видел ученого Грильдрига, тот не видел ничего!»

Представления начались. Иной раз Гулливеру приходилось показываться публике по десяти раз в день.

Он чувствовал, что долго ему этого не выдержать. И часто, маршируя по столу со своей соломинкой в руках, думал о том, как грустно окончить свой век на этом столе с перильцами, под хохот праздной публики.

Но как раз тогда, когда Гулливеру казалось, что несчастнее его нет никого на всей земле, судьба его неожиданно переменилась к лучшему.

В одно прекрасное утро в гостиницу явился один из адъютантов короля и потребовал, чтобы Гулливера немедленно доставили во дворец.

Оказалось, что накануне две придворные дамы видели ученого Грильдрига и так много рассказывали о нем королеве, что та захотела непременно поглядеть на него сама и показать своим дочкам.

Глюмдальклич надела свое лучшее парадное платье, собственноручно умыла и причесала Гулливера и понесла его во дворец. В этот день представление удалось ему на славу. Никогда еще он не орудовал шпагой и соломинкой так ловко, никогда не маршировал так четко и весело. Королева была в восторге. Она милостиво протянула Гулливеру свой мизинец, и Гулливер, бережно обхватив его двумя руками, приложился к ее ногтю. Ноготь у королевы был гладкий, отполированный, и, целуя его, Гулливер ясно увидел в нем свое лицо, будто в овальном зеркале. Тут только он заметил, что за последнее время сильно переменился – побледнел, похудел и на висках у него появились первые седые волосы.

Королева задала Гулливеру несколько вопросов. Ей хотелось узнать, где он родился, где жил до сих пор, как и когда попал в Бробдингнег. Гулливер отвечал на все вопросы точно, коротко, вежливо и так громко, как только мог.

Тогда королева спросила Гулливера, хочет ли он остаться у нее во дворце. Гулливер ответил, что он будет счастлив служить такой прекрасной, милостивой и мудрой королеве, если только его хозяин согласится отпустить его на волю.

– Он согласится! – сказала королева и сделала какой-то знак своей придворной даме.

Через несколько минут хозяин Гулливера уже стоял перед королевой.

– Я беру себе этого человечка, – сказала королева. – Сколько ты хочешь получить за него?

Хозяин задумался. Показывать Гулливера было очень выгодно. Но долго ли еще можно будет его показывать? Он с каждым днем тает, как сосулька на солнце, и кажется, скоро его совсем не будет видно.

– Тысячу золотых! – сказал он.

Королева велела отсчитать ему тысячу золотых, а потом опять обернулась к Гулливеру.

– Ну вот, – сказала она, – теперь ты наш, Грильдриг.

Гулливер прижал руки к сердцу.

– Я низко кланяюсь вашему величеству, – сказал он, – но, если милость ваша равна вашей красоте, я осмелюсь просить мою повелительницу не разлучать меня с моей дорогой Глюмдальклич, моей нянюшкой и учительницей.

– Очень хорошо, – сказала королева. – Она останется при дворе. Здесь ее будут учить и хорошо смотреть за нею, а она будет учить тебя и смотреть за тобой.

Глюмдальклич чуть не подпрыгнула от радости. Хозяин был тоже очень доволен. Он никогда и мечтать не мог, что устроит дочку при королевском дворе.

Уложив деньги в дорожный мешок, он низко поклонился королеве, а Гулливеру сказал, что желает ему удачи на новой службе.

Гулливер, не отвечая, еле кивнул ему головой.

– Ты, кажется, сердишься на своего бывшего хозяина, Грильдриг? – спросила королева.

– О нет, – ответил Гулливер. – Но я полагаю, что мне не о чем говорить с ним. До сих пор он сам не разговаривал со мной и не спрашивал меня, могу ли я выступать перед публикой по десяти раз в день. Я обязан ему только тем, что меня не раздавили и не растоптали, когда случайно нашли у него на поле. За это одолжение я с избытком расплатился с ним теми деньгами, которые он нажил, показывая меня по всем городам и деревням страны. Я уж не говорю о тысяче золотых, полученных им от вашего величества за мою ничтожную особу. Этот жадный человек довел меня чуть ли не до смерти и ни за что не отдал бы меня даже за такую цену, если бы не думал, что я уже не стою ни гроша. Но я надеюсь, что на этот раз он ошибся. Я чувствую приток новых сил и готов усердно служить моей прекрасной королеве и повелительнице.

Королева очень удивилась.

– Я никогда не видала и не слыхала ничего подобного! – воскликнула она. – Это самое рассудительное и красноречивое насекомое из всех насекомых на свете!

И, взяв Гулливера двумя пальцами, она понесла его показать королю.

7

Король сидел у себя в кабинете и был занят какими-то важными государственными делами.

Когда королева подошла к его столу, он только мельком взглянул на Гулливера и через плечо спросил, давно ли королева пристрастилась к дрессированным мышам.

Королева молча улыбнулась в ответ и поставила Гулливера на стол.

Гулливер низко и почтительно поклонился королю.

– Кто смастерил вам такую забавную заводную игрушку? – спросил король.

Тут королева сделала знак Гулливеру, и он произнес самое длинное и красивое приветствие, какое только мог придумать.

Король удивился. Он откинулся на спинку кресла и стал задавать диковинному человечку вопрос за вопросом.

Гулливер отвечал королю подробно и точно. Он говорил чистую правду, но король глядел на него, прищурив глаза, и недоверчиво покачивал головой.

Он приказал позвать трех самых знаменитых в стране ученых и предложил им хорошенько осмотреть это маленькое редкостное двуногое, чтобы определить, к какому разряду оно принадлежит.

Ученые долго разглядывали Гулливера в увеличительное стекло и наконец решили, что он не зверь, так как ходит на двух ногах и владеет членораздельной речью. Он и не птица, так как у него нет крыльев и, по всей видимости, он не умеет летать. Он не рыба, так как у него нет ни хвоста, ни плавников. Должно быть, он и не насекомое, так как ни в одной ученой книге нет упоминания о насекомых, столь похожих на человека. Однако он и не человек – если судить по его ничтожному росту и еле слышному голосу. Вернее всего, это просто игра природы – «рельплюм сколькатс» по-бробдингнежски.