Всё, что он видел на знакомых с детства дорогах, удивляло его. Деревья казались ему мелким кустарником, дома и башни – карточными домиками, а люди – лилипутами. Он боялся раздавить прохожих и громко кричал им, чтобы они посторонились.

Наконец дороги и улицы остались позади.

Гулливер подъехал к воротам своего дома. Старый слуга открыл ему двери, и Гулливер, нагнувшись, переступил через порог: он боялся стукнуться головой о притолоку, которая показалась ему на этот раз очень низкой.

Жена и дочь выбежали ему навстречу, но он не сразу увидел их, потому что по привычке смотрел вверх.

Все родные, друзья и соседи казались ему маленькими, беспомощными и хрупкими, как мотыльки.

– Должно быть, вам очень плохо жилось без меня, – говорил он с жалостью. – Вы так похудели и уменьшились в росте, что вас и не разглядишь!

А друзья, родные и соседи в свою очередь жалели Гулливера и считали, что бедняга сошел с ума…

Так прошла неделя, другая, третья… Гулливер понемногу стал снова привыкать к своему дому, к родному городу и знакомым вещам. С каждым днем он всё меньше удивлялся, видя вокруг себя простых, обыкновенных людей обыкновенного роста.

В конце концов он опять научился смотреть на них как на равных, а не снизу вверх и не сверху вниз. Смотреть на людей таким образом гораздо удобнее и приятнее, потому что при этом не приходится задирать голову и не надо сгибаться в три погибели.