Меня охватил еще один приступ вины. Я попытался отогнать от себя эти мысли. Мне нужно было перестать строить догадки, верно? Я изменился. Я повзрослел.

– Она всегда может пойти работать к Саре. В кафе нужны люди, –  сказал я.

Глаза Колта потемнели. Но в них все еще теплилась едва заметная искра, которая никогда не угасала, даже после того, как Сара Бентли вышла замуж и родила сыновей-близнецов. Теперь она –  Сара Коннор, жена Дэвида Коннора, человека, которого мы оба презирали. Парень, на которого я при первой же встрече поднял руку, хотя и не приемлю насилие.

Прошла доля секунды.

– Она здесь уже неделю, и ходят слухи, что ей нужна работа, –  мгновенно отреагировал Колт. –  Я приглашу ее куда-нибудь вечером.

Я почувствовал жаркое покалывание на затылке. Если бы я сказал Колту не делать этого, то он бы уперся, а потом стал бы меня допрашивать. Лучше всего сделать вид, что мне все равно, хотя даже мысль о том, что она рядом, заставляла меня нервничать, раздражаться, испытывать чувство вины…

Черт возьми!

– Ладно, Колт, мне нужно кое-что сделать.

– Да-да. Возьми еще кофе, достань в подсобке, чтобы не быть таким ворчуном сегодня вечером. Увидимся позже.

– Слушай, ты можешь выпустить Бенни? –  спросил я.

– Хочешь, я просто заберу его к себе на неделю?

– Боже, –  вздохнул я. –  Было бы отлично, но он терпеть не может находиться вдали от дома. Он старый и упрямый… Но ты можешь попробовать, если хочешь.

Колт кивнул. Он всегда умел ладить с животными, так что я бы не удивился, если бы Бенни действительно стал его слушаться.

– Хорошо. Я выпущу его и прогуляюсь с ним. Может быть, он съездит со мной по делам. Скоро увидимся.

– Спасибо, –  сказал я, мысленно отметив еще один пункт в списке дел.

Когда Колт ушел, я уставился в экран ноутбука, будучи не в силах сосредоточиться.

Я думал только об одном: всю жизнь я поступал правильно. Я всегда был добрым… ну, большую часть времени.

По большей части я всегда был хорошим.

Только не по отношению к Хейли Бентли.

Будучи новенькой в нашей школе, она тут же стала моей мишенью: я клеил жвачку в волосы, воровал учебники, пускал слухи. Лишь потому, что не хотел перемен –  а она их олицетворяла. Черт, я делал ужасные вещи.

Когда я узнал, что ее мать умерла, я попытался все исправить, но сделал только хуже.

Эта девушка ненавидела меня. Несмотря на то что я начал сожалеть о своем поведении, я проделал большую работу, чтобы научиться справляться со своими эмоциями и не вымещать их на других. Я был врагом номер один для Хейли Бентли, и я понимал почему.

Со стороны могло показаться, что я был всего лишь эгоистичным, заносчивым мальчишкой, которому плевать на чужую боль. Но на самом деле Хейли уже тогда что-то значила для меня –  и вместо того, чтобы признаться себе в этом, я прятался за глупыми выходками.

Мне было больно оглядываться назад. Если бы я мог вернуться в прошлое, я бы ударил себя. Я бы вытряс из себя всю дурь. Черт, в то время Хантер был тем, кто, по крайней мере, приводил меня в чувство.

С тех пор я много обсуждал с психотерапевтом, почему вся моя агрессия обрушивалась именно на Хейли. Я понял: неуверенность в себе легко оборачивается злостью, а кто-то один может стать ее катализатором и принять на себя весь удар.

Это было более четырнадцати лет назад, но я все еще чувствовал смущение и стыд.

С тех пор я многому научился и избавился от многих противных женоненавистнических привычек.

Я был уверен, что однажды найду подходящую девушку. И когда я найду ее, я сделаю все, что угодно, лишь бы сделать ее счастливой.

Но мне не нужно, чтобы Хейли работала на меня. Мне нужна сотрудница, которая не станет меня ненавидеть, кто-то, кто не будет меня раздражать.

На самом деле я был совершенно уверен, что Хейли отклонит приглашение Колтона.

С чего вообще она захотела бы разговаривать со мной после всего, что я ей сделал?

– Хэл, так ты действительно остаешься?

– Да, –  ответила я, вздохнув и поморщившись. Мы с Эммой разговаривали так долго, что мой телефон нагрелся и уже обжигал мое ухо. –  По крайней мере, пока что.

Прошла неделя с тех пор, как я вернулась в Цитрус-Ков. С того времени я только и делала, что ела бабушкин яблочный пирог, разговаривала с Эммой, публиковала посты в социальных сетях, чтобы время от времени напоминать о себе, и немного исследовала различные места на районе, о которых могла бы написать. Мне было неспокойно из-за того, что Сара не отвечала мне, и в глубине души я сопротивлялась поездке в город.

Каким-то образом я пришла к тому, что двенадцать лет назад Цитрус-Ков был сущим злом, и преодоление моих травм заняло больше времени, чем я планировала. В любом случае на Мэйн-стрит не было магазинов с морозильными камерами, забитыми трупами.

– Черт, –  вздохнула Эмма. –  Мне придется переехать, да? Я не могу жить в Балтиморе, если моя лучшая подруга живет в глуши Техаса. Это перебор.

Я рассмеялась, облокотившись на кухонную стойку, и выглянула из окна над раковиной. На подоконнике стояли маленькие ангелочки из глины, которых собирала Хани. Я протянула руку и провела пальцем по крылышку одного из них.

– Конечно, это необязательно, но все не так уж плохо. По крайней мере, мы недалеко от Остина. И не так уж далеко от Сан-Антонио.

– Остин… звучит неплохо, –  пробормотала Эмма. –  Мне нужно купить солнцезащитный крем для Донни.

Я рассмеялась:

– Боже мой. Он будет загорать?

– Придется. Я правда скучаю по тебе. Понимаю, что ты зарабатываешь на жизнь путешествиями, но это совсем другое дело. Черт возьми, Хэл, мы жили в одном городе десять лет. И особенно после всего, что случилось, мне не нравится, что я так далеко от тебя.

Я быстро пришла в себя и поджала губы. Эмма была со мной в трудные минуты. Временами она заменяла Сару. На самом деле Эмма много раз играла роль члена моей семьи.

– Мне просто нужно немного времени, –  прошептала я. –  Я постоянно вижу ее во снах, Эм. Я вижу ее, вижу его, то, как он находит меня. Полиция так и не продвинулась в расследовании.

– Прекрати. Он не найдет тебя. Ты просто оказалась в неподходящем месте и в неподходящее время. Я каждый день благодарю судьбу за то, что это была не ты. И если это делает меня эгоистичной стервой, мне все равно.

Я сдержала слезы, не желая мысленно возвращаться к тому месту. Мне не хотелось вспоминать то, что сказал мне убийца. Я никому этого не рассказывала.

– Ты права, –  хрипло сказала я. –  Иногда мои мысли не поддаются логике.

– Я знаю, знаю. Хочешь, я пришлю тебе что-нибудь из твоей квартиры? Ты ничего не взяла с собой.

– Вообще-то может быть, –  промурлыкала я и порылась в своем чемодане. Мне надоели одни и те же вещи. Что же касается моего шкафа, в котором остались вещи тех времен, когда я была подростком… Я хочу сжечь в нем все. –  Может быть, какую-нибудь одежду. Я, конечно, могу купить ее, но терпеть не могу шопинг. И, возможно, что-то вроде… Я не знаю. Мой паспорт.

– Я привезу. Заеду к тебе сегодня или завтра. Лучше выйди из дома. И раз уж у тебя есть время, займись чем-нибудь интересным. Будь спонтанной. Будь такой, как твоя бабушка, которая закрутила кое с кем роман.

Я снова захихикала, сдерживая слезы. Я рассказала Эмме о Хани и мистере Джонсоне, и она мне едва поверила. Хани была, по ее словам, великолепна.

– Я люблю тебя. Звони почаще.

– Я тоже тебя люблю.

После разговора я стояла молча, наслаждаясь тишиной и покоем.

В первую ночь я спала как убитая. Во вторую ночь я прислушивалась к пению цикад и крику козодоя, и это сильно отличалось от гула машин под окнами моей квартиры. Однако это помогло мне немного привыкнуть к тихой жизни в маленьком городе.

Я скучала по своей городской квартире. Порой я забегала в кафе напротив, покупала латте по завышенной цене и возвращалась к себе, чтобы написать статью или опубликовать пост. Это было частью моей жизни так долго. А если меня не было дома, значит, я находилась в отъезде и летела на самолете в другой красивый город. Несколько лет назад я потратила целых три месяца на то, чтобы исследовать Австралию. Список стран, в которых я еще не была, становился все меньше и меньше.