– Кхм…

– И вообще в сложившихся обстоятельствах я за тебя отвечаю, – сказал Стас.

И я вдруг размякла, словно мне вкололи еще один релаксант, потому что мне очень-очень-преочень всю мою долгую жизнь хотелось услышать именно эти слова из уст мужчины. Вот только раньше их никто не говорил. Только: «Ты же взрослая», «В наше время все девушки самостоятельные», «Мы свободные люди, в мире равные права». Ненавижу все это! Даже папа не говорил мне ожидаемых слов, когда был жив… Так что неожиданно для самой себя я вздохнула и сказала:

– Ладно.

– Чаю? Кофе? Воды?

И кофе не то что в постель, но даже в диван мне никто не носил. Я мысленно простила ему наглую улыбку.

– Чаю, пожалуйста. – Я снова вздохнула. – Того, что ты украл в чайной.

– Я заплатил за него!

– Сестре мог бы и не платить.

– Нет, бизнес есть бизнес! – Стас поднял вверх палец, словно сказал прописную истину, и снова угодил мне прямо в сердце.

Мои братья и сестры всегда вольно обращались с долгами, с деньгами, особенно с чужими, так что пришлось учиться быть прижимистой и прятать карточку в самых неожиданных местах.

Стас ушел, наверное, на кухню. А я опять вздохнула и позволила себе капельку помечтать. А вдруг он хороший? А вдруг внешность не главное, и он на других девушек не смотрит, а в меня страшно влюбился? А вдруг…

В щелку двери на панорамный балкон просочился синий кот и окатил меня презрением, как огуречным рассолом из ведра.

– Не вдруг. И не хороший, – мяукнуло вредное создание, обретая уверенно форму и раздаваясь в размерах. – Но дело тебе с ним иметь придется.

Я расстроилась.

– Почему это? Я никому ничем не обязана.

– Сожру, – ласково предупредил кот, сверкнув клыками и когтями, – или водяниц натравлю. Но лучше по-хорошему. И тебе выгода будет большая. Да и делать-то тьфу, пустяк.

– Не люблю шантаж.

– Поэтому сразу переходим к полюбовному, – очаровательно промурчал кот и отер меня хвостом, как веером. – Ты нам нужна как переводчик. Без тебя этот болван магии не видит. Ни меня, ни вообще. А с тобой – вуаля. Я проверил несколько раз.

– Как так может быть?

– Ты проводник. Медиум. Немножко ведьма, – заявил кот. – А вообще у тебя аура хорошая. Подходит.

– А вот я возьму и не соглашусь, что тогда? Помимо съедения и прочего каннибализма? – Я выпрямилась и вставила руки в бока, задним умом понимая, что это жуть как глупо – с нечистью спорить. Но вредность взяла свое. – Это уже не ново!

Кот сел, облизнул лапу, и пространно так проговорил:

– А ты представь: я врата в иные миры открою. Демоны, вихри преисподней, водяницы с водяными и прочие рванут сюда… – Говорун посмотрел на свои когти, как дама, только что вышедшая из маникюрного салона. – От ЖК камня на камне не останется. А тут дети, старики, женщины… Мужчины, наконец. Они тоже люди. Ужас, морок, и всех в воронку – уж тот мир наверняка повеселится, а этому кранты…

– Ты не можешь!

– Могу. Показать? – Кот лениво зевнул и прочертил мягкой лапкой по воздуху.

Крошечная воронка, белесая поначалу, начала увеличиваться и чернеть, роняя капли мрака на паркет. Тот под ними стал съеживаться, как от кислоты. С моего загривка сбежала холодная струйка пота. Я вскрикнула, выставив руки:

– Нет! Стой! Ладно-ладно…

Кот посмотрел на меня критически.

– Ну?

– Что «ну»?

– В третий раз. Тогда вес договор иметь будет.

– Ладно, – пробурчала я, испуганная и злая.

А кот распушился пуще прежнего, запрыгнул на спинку дивана, отчего та прогнулась. И обходя меня со спины поверху, как воротник, ласково проворковал:

– Не боись, я помогу. Я лицо заинтересованное.

«Скорее морда, – мысленно выругалась я. – Наглая кошачья морда».

«Не хороший, – с грустью повторил мозг заявление кота. – Снова. И почему как не мерзавец, так ко мне? Что со мной не так?!» А я-то думала, что с психологом мы все подводные камни выкорчевали, плиточкой подсознание заглянцевали, и можно было жить и радоваться. Но увы…

– Ты бы лучше о мире в твоем мире думала, а не это вот всё, – заявил кот, садясь рядом.

– А смысл? Я не могу на него повлиять.

– В данный конкретный момент можешь. Выполнишь свою часть сделки, и твоему миру не настанет конец. Водяницы и без сладкого обойдутся.

– Почему я?! – Я с возмущением обернулась к коту.

Он пожал плечами опять совсем как человек.

– Этот болван прореагировал только на тебя. Я уже долго пытаюсь до него достучаться: пень-пнем.

– Что же, он в меня в самом деле влюбился? – удивилась я.

– При чем тут любовь? – фыркнул кот. – Ох вы, девицы, все вам любовь подавай! Хорошая совместимость аур. В общем, как пельмень к пельмешку – не прилипаете, но в одном кипятке отлично совмещаетесь.

– Значит, химия все-таки есть? – Моя радость была иррациональной.

И в голове моей вереницей пронеслись событий из нашего счастливого будущего: свадьба, Мальдивы, дети… Банально, но у меня такого в жизни никогда не случалось. Так отчего ж не вкусить банальности, раз он красив, богат, и с химией на десяточку? Это потом когда-нибудь, когда распробую, можно будет и от банальности нос воротить…

– Глянь на нее: еще не чаевничали вместе, а она уже детей женит, – через губу заявил кот.

– Я?! И не думала! – Я даже подскочила от возмущения.

– И не думай. У нас уговор деловой: ты покажешь то, что есть на острове, и убедишь его не «осваивать лесопосадку», – последнюю фразу кот произнес мужским баритоном, отчаянно похожим на весьма официальный голос альфа-павлина. – «Элитную застройку: бионика и экологичность, интеграция с природой»…

Я прыснула от неожиданности.

– Тьфу! К бесам всё! И фонари пусть уберет, – уже своим мурчащим, но довольно властным тоном продолжил кот. – Никто не должен устраивать свои порядки на острове. Не людской он. Зайти в гости, поглазеть, лес почуять – пожалуйста. Остальным мы не рады.

– Кто это, мы?

– Дýхи. Хозяин. Лес.

– А я что за это получу?

– Мир. Живи мирно дальше.

Я хитро сощурилась.

– Кто-то здесь про выгоду говорил… Соврал?

– Фу, какая фамильярность! – поморщился кот, в два прыжка переместился на клетку кролика, разглядывая его с любопытством, словно примерялся: не сожрать ли. – И корысть. Не стыдно?

– У меня ипотека, будешь тут корыстной, – усмехнулась я. – И потом это когда любишь, становишься бескорыстным, а раз любви нет, и разговор другой. Так в чем мой интерес?

Говорун покогтил клетку, загнав страшными звуками кролика в дальний угол. Обернулся.

– Дар получишь, щедрый.

– Какой?

– Какой сама попросишь, только б духу человеческого на острове не было! Хошь – мысли будешь слышать, хошь – будущее видеть; хошь – колдовской силой одарим; або дух Всевед мудростью наделит и на любые вопросы всю жизнь тебе ответы находить будет.

– Как Джипити-чат?

Кот поперхнулся воздухом и вытаращил глаза.

– Чаво?!

– Отстала от компьютерной жизни нечистая сила, – хихикнула я.

Кот вздыбился, увеличился внезапно, и искрясь золотом, прыгнул обратно на диван. Выпустил когти.

– Дура ты, дура! Подумаешь, «питича» какое-то! Разве оно знает, кто любит тебя, а кто нет? Распознает предательство або дружбу? Подскажет, как стихии угомонить? Тайны жизни, что в книгах не писаны, выдаст тебе?!

Я отодвинулась на всякий случай, чувствуя холодок по спине – кот выглядел устрашающее.

– П-пожалуй, нет.

– Тот-то ж! – Кот продолжал шипеть искрами, как яичница в зной на асфальте.

– Хорошо, поняла я! – Я занервничала. – Хватит, мне уже дурно!

И вдруг послышался голос из дверей:

– Тебе плохо, Ева? Прости, задержался. Уже несу чай.

Говорун принялся растворяться, оставив рядом лишь синеватую дымку. В комнате с подносом в руках появился Стас. Он успел переодеться, хотя босой, в белой футболке и джинсах выглядел не менее привлекательно. Подлецу – все к лицу, как говорили древние. Видимо, знали толк в подлецах. А этот вообще был сплошной соблазн, слегка взволнованный.