– Нет. У бабушки в деревне. Рассказать? – Гайя заговорщически посмотрела мне в глаза и налила в керамическую пиалу травяного чаю.

– Да! – почти с неприличным энтузиазмом вскричала я, чувствуя в ней сразу родственную душу сильнее, чем в попутчике в купе.

– Бабушка моя живет в области, вокруг поля, леса, степи, красота обалденная. И воздух вкуснющий – хоть, как масло, режь ломтями и на хлеб намазывай. Мне было пятнадцать, и девчонки как-то местные на сеновале разговорились. Мол, на озере за хлебзаводом русалки водятся. Я, городская, их на смех подняла. А они говорят: «Будешь идти, как бревно столичное, конечно, ничего не увидишь. А если нормально настроишься, бояться не будешь, и тебе покажутся».

– Бояться нельзя? – затаив дыхание, переспросила я, вспоминая слова Говоруна.

– Так девчонки говорили. И бабушка тоже. Кто-то утверждал, что не покажутся духи, если испытываешь страх к ним, а старые люди в деревне верят, что русалки испугашек утащить могут. – Гайя сделала большие глаза, в них заиграли лучинками чертики. – И песни их слушать больше десяти раз нельзя, на одиннадцатую точно утащат, представляешь? Соседка через два дома, старушка восьмидесяти семи лет, мне это рассказывала, прям как инструкцию выдавала со словами: «Ты дитё цивилизованное, неграмотное, значит, ни разу в делах духов. Поэтому кто тебя еще научит, слушай и запоминай…»

Гайя посмотрела на меня внимательно, но я не рассмеялась, как еще неделю назад бы сделала.

– Ну! – С нетерпением сказала я. – Так что запоминать?

– Ого, как серьезно ты воспринимаешь. Тоже опыт был?

– Возможно. Не знаю, пытаюсь разобраться. Рассказывай, пожалуйста, – мягче попросила я, – очень интересно!

– Да я мало что запомнила. Только не бояться, смотреть или как бы сквозь прищур, или расфокусированно. Лучше в сумерках. Если потребуется, смехом и громким пением дурацким отпугивать. Ну и еще бабушка Ненила говорила, что с уважением надо, если что. К хозяину леса, к хозяину места. Не заискивать, а уважительно к ним, но и с самоуважением тоже. Помнить, что «Бог – Отец наш» – говорила бабушка. Не знаю, веришь ли ты в Бога. У всех это индивидуально…

– Верю. Так и как, пробовала ты русалок увидеть? Увидела? – Я заерзала от нетерпения на барном стуле, в кармане летних джинсов в ногу впился уголок пакетика с «уткой в соусе».

– Ты пей. Чай остынет. – Гайя подвинула ко мне пиалу.

Я пригубила осторожно – вкусный напиток с ароматом знойного луга был горячим. Гайя уселась на стул со своей стороны и громко прошептала:

– Увидела! Два-три раза даром мимо озера проходила, а вот однажды вечером, как положено в сумерки… – Глаза Гайи расширились. – Я решила: «Всё, я готова!»

– И?!

– И они были там! Русалки! Только совсем не такие, каких рисуют в книгах! Это были фигуры из белесой уплотненной дымки, похожие на девушек. Я смотрела на них, как велено было, словно сквозь прищур.

– А они?

– Ты знаешь, ничего враждебного я от них не почувствовала: будто они сами по себе, а я сама по себе. Русалки веселились, кружились прямо у кромки воды.

– А вдруг тебе показалось? Может, это был туман в сумерках?

– Да нет, четко видно было. Тут сразу поймешь, что они не люди, а нематериальные сущности.

Волнение, похожее на азарт, захватило меня.

– И что ты потом сделала?

– Ничего. Прошла по тропке мимо озера и к дому бабушки. Говорят, сумерки – это трещина между мирами, очень на это похоже.

– Как интересно! – с придыханием проговорила я. – Всегда думала, что это сказки, а теперь…

– Теперь? – с любопытством посмотрела на меня Гайя, ожидая продолжения, но зазвонил телефон, и она шепнула мне: – Важный звонок, я отлучусь.

Гайя скрылась за шторкой служебного помещения, оставив меня думать о невероятном и рассматривать помещение, которое этого заслуживало.

Детальки, Боже, сколько их тут было! Вкусные и со вкусом, красивые, забавные, просто услада для глаз. Я пригубила чаю, наслаждаясь своим состоянием. Настроение было волшебным, и я поняла, что страх мистического во мне слегка угас. И, правда, чего бояться, если как раз бояться было и нельзя. Вон Гайя не побоялась и увидела удивительное. Во мне гудел азарт, как газ под конфоркой, и я сама почувствовала себя, как на иголках, уже готовая бежать навстречу чудесам. Как же мне захотелось увидеть необычные вещи своими глазами! А потом вдохновиться и что-то такое прекрасно-мистическое нарисовать…

Главное, я теперь знала правила: смотреть расфокусированно, не бояться, уважать существо мистическое, уважать себя, и если что хохотать дурным голосом или орать песни, словно мне не страшно. Звучало, как план! Любопытство зудело, как укус комара, но не попрощавшись с такой милой Гайей уходить было как-то невежливо. И я снова отпила чаю из кружки.

Колокольчик звякнул. В тихую чайную, напоенную травяными запахами, ворвался вихрем тот самый альфа-павлин. Веселый, яркий. Как к себе домой. Не увидев продавца и не особо обратив на меня внимание, Стас нагло обогнул прилавок, цапнул пустой пакетик, отсыпал себе чаю. Увидев меня, притормозил и даже слегка удивился. Оперся локтями о барную стойку с противоположной стороны и одарил улыбкой, словно миллион одолжил.

– Привет!

– Здравствуйте, – сухо ответила я.

И с неудовольствием констатировала, что внешне он уж очень был симпатичен: бери, фотографируй на рекламу и зарабатывай на нем те самые миллионы – чтобы потом за его же улыбки расплатиться. Он явно знал, что красив, и что нравится девушкам, даже мне… А такое неприятно. С нахальной улыбкой заговорщика Стас беспардонно взвесил на электронных весах чужой чай и подмигнул мне.

– Что-нибудь тоже взвесить, Незабудка с колючками?

– Что вы себе позволяете? Это не ваш магазин! – возмутилась я и крикнула: – Гайя!

Убегать Стас не стал. Наоборот, взял чистую пиалу и налил из стеклянного чайника себе чаю, хотел добавить мне, но я отодвинула свою, прикрыв ладонью. Это его не смутило, зато заставило меня подумать: может, он имеет какое-то отношение к чайной? Вдруг он владелец или муж хозяйки?

– Ага, от кофе вы отказались, но все равно сейчас сидите со мной и пьете горяченькое. Это судьба, я считаю. – Нахал отхлебнул и сощурился, пряча за короткими черными ресницами сотню пляшущих чертиков в синих глазах. – Так на чем мы остановились? На животных?

Нет, не муж. Если только совсем не обнаглел… Глупо было уходить, но от его самодовольства я даже на мгновение растеряла свой азарт перед походом в неизведанное.

– На том, что вы их не любите, а мне не нравятся те, кому все равно, – гордо ответила я.

– А кто нравится?

– Люди осознанные и решительные, которые знают, что хотят.

Он подался ко мне и вкрадчиво проговорил:

– Я чаю хочу – вообще в этом не сомневаюсь. А вы уже знаете, что хотите?

– Да.

– Ну? И кого же? – Он так ехидно снова сощурился, что я невольно покраснела, но из вредности не отодвинулась ни на йоту.

– Не вас.

– Уверены?

– Разумеется.

– Это временно, – заявил нахал, разглядывая меня вблизи. – Ты на меня сердишься, а значит, я для тебя чем-то важен. Чувствуешь жар между нами? Это химия. Уже пошла ядерная реакция, не остановить. Так зачем сопротивляться неизбежному?

И он приблизился так, словно собрался меня поцеловать. Я все-таки отпрянула. И чуть не упала со стула, обронив на пол должную долю праведного гнева и волнения в животе. Стул скребнул противно ножками, я схватилась за прилавок. Нахал одним махом перегнулся через него и поймал меня, став еще ближе. Почти нос к носу.

– Вкусно пахнешь! – сказал он.

В животе моем снова стало щекотно – он тоже пах, словно облился феромонами из рекламы. Но я гневно сверкнула глазами и высвободилась, оттолкнув Стаса.

– С чего это вдруг на «ты»? И вы мне ничуть не важны. Нахалы меня раздражают!

Он хмыкнул.

– Потому что тоже хочешь хамить, но мама не разрешает?

– Я взрослая! Я сама себе разрешаю все, что хочу!