И подросток с другой, сотканный из самой Тьмы, худощавый, стройный, с улыбкой на лице. Это можно было назвать даже забавным, то, как похожи на людей были те, кто миллионы лет трансформировал себя, избавляясь от всего смертного. Защитник, что стоял на страже своей системы, и Вестник, что нес с собой новый миропорядок.

Подросток, лишь мельком взглянув на старика, крутанулся на босых стопах, всматриваясь в очередную солнечную систему. И его взгляд, пронзая реальность, тут же выцепил все важное. Он увидел каждого живущего на третьей планете, каждый уголок океанов, наземных и тех, что располагались под многокилометровой толщей пород. Увидел аванпосты древних, старые руины четвертой планеты, молодую жизнь на второй, что жила, несмотря на не очень приятные условия. Увидел бактерий на нескольких спутниках газовых гигантов. А потом повернулся обратно, направляясь к старику.

Шаг! — Подросток ступил вперед, и атмосфера юпитера вспыхнула десятком ядерных взрывов от уничтожаемых в глубинах газа космических кораблей. Не земных, ведь человечеству в этом цикле и не суждено было зайти так далеко.

Шаг! - И зонды зафиксировали мощнейшие толчки на Луне и Марсе. Люди так и не поймут их происхождения, но под километрами породы сейчас превращались в плазму опорные базы тех, кого можно было назвать надсмотрщиками человечества.

Шаг! - И на Земле перестали существовать сотня человек, рассыпавшись жидким пеплом. Те, кто был связан с Древними. Те, кто знал истинное положение вещей и был слишком силен, слишком близок к Защитнику, настолько, что их можно было считать его аватарами.

— Ты не пройдешь дальше, слуга Бездны. Ибо тут тебя встретил я. И твой следующий шаг станет смертью. — Наконец, тишину бесконечной тьмы прервал старик, а в его руке появился меч. Старый, кривой, покрытый зазубринами и ржавый от крови. Этот клинок причудливым образом воплощал в себе черты каждого меча, что когда-либо существовал на Земле. И он нес в себе столько ярости, столько боли, мучительных криков казненных и слез истязаемых, что любой, не коснувшийся воли, увидев лишь отражение его, умер бы от снедающей его душу ярости.

— Отражение… — Произнес подросток, но второе его слово потонуло в темноте вселенной. Имена столь сильных существ были не тем, что можно произносить вслух и слышать. — Мы оба знаем, что ты не сможешь меня остановить. Будь перед тобой слуга, возможно. Но перед тобой осколок… — И вновь слова потонули в тишине. А старик, чье лицо не выражало до сего момента ни капли эмоций, наконец проявил хоть каплю ярости.

— Тогда я заберу этот мир с собой. — Обрезал рожденный из солнца.

— Не сможешь. Ты лишь падешь, как тысячи тысяч раз до этого. — Констатировал рожденный из тьмы, тот, кто был Вестником перемен. Сеятелем Неба. Но время слов уже завершилось.

Старик сделал короткий вздох, выпивая реку душ подчистую, и на Земле в этот момент умерли десятки тысяч людей, стариков, больных, тех, кто должен был умереть и чьи души уже не могли цепляться за физическую оболочку. А рожденный из солнца вскинул меч, расплескивая с лезвия тугие капли крови, и его лик, из безмятежного вдруг стал воплощением ярости, всей той ярости, что собирало и копило в себе человечество, воюя сотнями тысяч лет.

Удар! — И клинок, размазавшись в пространстве быстрее, чем свет, ударил вперед, стремясь обрушить свою мощь на Землю. И стоило бы ему завершить удар, как в тот же миг планета разлетелась бы на мириады осколков, повторяя судьбу некогда великого Фаетона, что теперь кружит в виде осколков между Марсом и Юпитером.

Но на пути лезвия встала ладонь юноши, что принял на себя чудовищный удар. Однако это было лишь начало. Старик ударил лишь отражением, небольшой, мельчайшей тенью клинка. А потом ударил второй раз. Клинок не менее молниеносно понесся вперед, но рожденный из тьмы схватил и его.

Удар! И в третий раз ударил меч, неся в себе всю ярость мира. И в третий раз был остановлен новой рукой. Ведь существа, что сейчас столкнулись, не были ограничены материальными рамками. Ни законы физики, ни даже законы логики не были властны перед ними, рассыпаясь в прах.

Удар! Удар! Удар!

За ничтожные доли мгновения старик наносил миллионы ударов, несущихся в разных плоскостях и воплощающие в себе мастерство разнообразных стилей и концептов. И каждый из них мог стереть из реальности целую планету. Но ни одному из них не было суждено достигнуть цели. Ребенок, не прекращая улыбаться, хватал каждое лезвие, играючи парируя все попытки Отражения… забрать с собой очередную планетку. Каждый удар был отбит. Каждый, за исключением самого последнего!

И лезвие ржавого меча опустилось, вонзаясь в грудь. В сердце старика, что завершающим ударом решил убить сам себя. А рожденный из Тьмы? Он мог бы предотвратить и это, обладая куда как большей мощью. Но не стал. Впервые за тысячи последних систем перед ним был достойный враг. Умелый, решительный чтобы не просто сбежать или сменить сторону. И такой Враг был достоин того, чтобы уйти с честью!

— Встретимся за Гранью, старик! — Произнес он прощальные слова, смотря, как его враг истаивает, обращаясь в ничто.

— Нет. Ведь Грань падет! И мы стане… — Старик не договорил, исчезая полностью, как будто его и не существовало. Он не сбежал, не примкнул к врагу, вместо этого решив пожертвовать собой. Не полностью, ведь он был лишь Отражением. Но и на это было необходимо обладать решимостью большей, чем даже была у многих смертных, идущих на смерть. И вместе с ним, вбирая в себя всю ту чудовищную мощь от смерти самого Отражения… начало гаснуть и солнце.

За несколько квантов времени все термоядерные реакции прекратились, затем померк свет, ведь каждый фотон утонул в вакууме, отдавая свою энергию ради единой цели. Уничтожить здесь все.

И перед взором юноши раскинулась прекрасная картина, позволяя насладиться видом погасшей в один миг звезды, что начала падать сама в себя. За краткие мгновения атомы начали уплотняться, нарушая все привычные механизмы и превращаясь в сверхтяжелые ядра таких элементов, о которых земляне и не подозревали. Затем электроны начали сливаться с протонами, вминаясь в них и становясь нейтронами. Кварки взбесились, но и они не могли ничего противопоставить этой безудержной силе. И через мгновение вся материя, вместе с небесным дворцом уже ушла за горизонт, формируя то, что человечество называло черной дырой.

Но и это не было концом. Пускай отражение уже был мертв, его посмертная воля продолжала свою безжалостную работу, и сингулярность начала сворачиваться дальше, формируя все более плотную область пространства. А юноша смотрел на все это безучастно, и в его душе возникла лишь тень от тени сожаления, что и новый враг не захотел отступить или примкнуть к царству Неттона, направив столько сил в пустоту.

Взрыв! - И когда сингулярность свернулась до невероятной точки, израсходовав небольшую часть посмертной воли, она изменила мерность, и вся сжатая сила, и воля и даже грубая энергия физического мира. Все устремилось вперед. Через мгновение она бы пожрала и всю солнечную систему, и десятки систем вокруг, двигаясь даже быстрее скорости света. Но…

— Обратись вспять. — Произнес Осколок и смахнул с ладони, на которой после тысячи тысяч ударов появился еле заметный порез, каплю крови. И та, сверкая тысячами переливов энергий и осколков души, соприкоснувшись со взрывом, состоящим из чистой энергии бытия и воли павшего, начала обращать время вспять.