— Ничего страшного, — Маша оглядела прихожую, заваленную коробками и пакетами. — Одна переезжаете?

— Ага, — Лена потянулась, размяла спину. — Развелась месяц назад, съехала от родителей. Они, конечно, предлагали остаться, но мне нужно свое пространство. Хоть и маленькое.

Маша кивнула, узнавая в ее словах собственную историю пятнадцатилетней давности.

— Понимаю.

Лена посмотрела на нее внимательнее, и в глазах мелькнуло понимание — то узнавание, которое возникает между людьми, прошедшими через похожее.

— Слушайте, а вы не хотите кофе? — вдруг предложила она. — У меня тут хаос, конечно, но кофеварка уже на месте. Я обещаю не грузить вас разговорами о разводе, просто... немного странно одной в новой квартире, знаете?

Маша колебалась секунду. У нее не было планов на субботу. Обычно в это время она готовила большой обед для всей семьи, потом убиралась, стирала... Но теперь семьи не было. Убирать в тридцати восьми квадратах было нечего. А стирка — одной блузки — занимала десять минут.

— Хорошо, — согласилась она. — С удовольствием.

Лена просияла.

— Отлично! Проходите на кухню, только осторожно, тут везде коробки.

Они пробрались через завал в прихожей. Квартира была такой же, как у Маши — тридцать восемь квадратов, та же планировка. Только здесь все выглядело хаотично, по-новому, непривычно. Коробки стояли стопками, мебель расставлена кое-как, на стенах — следы от старых креплений.

На кухне Лена ловко включила кофеварку — явно профессиональную, дорогую — и достала две чашки из коробки.

— Единственное, что я распаковала в первую очередь, — усмехнулась она. — Остальное может и подождать, но без кофе я не человек.

Маша села за маленький стол у окна, наблюдая, как Лена возится с кофемашиной. Движения у нее были уверенные, привычные.

— Вы бариста? — спросила Маша.

— Была, — Лена кивнула. — Три года назад открыла свою маленькую кофейню. Ничего особенного, пятнадцать мест, но моя. — Она помолчала. — В разводе пришлось продать. Делили все пополам, а денег на выкуп половины у меня не было.

— Жаль, — искренне сказала Маша.

— Бывает, — Лена пожала плечами, разливая кофе по чашкам. — Зато теперь я свободна. Могу начать заново. — Она поставила чашку перед Машей, села напротив. — А вы? Давно здесь живете?

— Купила эту квартиру пятнадцать лет назад, — Маша обхватила чашку ладонями, наслаждаясь теплом. — После первого развода. Потом... потом снова вышла замуж, переехала. А недавно вернулась.

— Тоже развод? — осторожно спросила Лена.

Маша хотела ответить «да» — так было бы проще. Но вместо этого услышала собственный голос:

— Не знаю. Формально мы еще женаты. Но я... я ушла.

Лена кивнула, не задавая лишних вопросов. Просто отпила кофе, глядя в окно.

— Знаете, что самое странное? — сказала она через минуту. — Когда я въехала сюда вчера, первым делом подумала: «Боже, как же тут мало места». Тридцать восемь квадратов. Мы с мужем жили в двушке — шестьдесят пять квадратов. Там было где развернуться. А тут... — Она обвела взглядом кухню. — Тут даже стол нормальный не поставишь. Но знаете, что я поняла сегодня утром?

— Что? — Маша посмотрела на нее.

— Что здесь не тесно. Здесь свободно. Потому что это только мое. Я могу ставить кофеварку где хочу, могу слушать музыку ночью, могу не убирать, если устала. Могу просто... быть. Без оглядки на то, что кто-то скажет или подумает.

Маша молчала, пропуская эти слова сквозь себя. Тридцать восемь квадратов. Три дня назад это казалось концом. Падением с высоты двухсот пятидесяти квадратов в тесноту и одиночество.

Но Лена была права. Здесь было свободно.

— У вас есть дети? — спросила Маша, больше чтобы сменить тему.

— Нет, — Лена покачала головой. — Не сложилось. Хотели, но... — Она пожала плечами. — А потом поняли, что и друг без друга не сложилось. А у вас?

— У меня тоже не было, — ответила Маша тихо. — Не могла. Медицинское.

— Но вы сказали, что снова вышли замуж...

— За мужчину с тремя детьми, — Маша посмотрела в чашку. — Растила их пятнадцать лет. А потом вернулась их настоящая мать, и... — Она не договорила.

Лена присвистнула.

— Вот это поворот. И что, просто так вернулась? После пятнадцати лет?

— Просто так, — кивнула Маша. — Сказала, что готова быть матерью. Что поняла свои ошибки. И муж... бывший муж... он выбрал ее.

— Какой же он... — Лена запнулась, подбирая слово.

— Не надо, — Маша покачала головой. — Он не плохой. Он просто... он просто любил ее. Всегда. А я была... удобством.

Лена потянулась через стол, накрыла ее руку своей.

— Знаете, что я вам скажу? Мой муж тоже любил не меня. Он любил идею меня — хозяйственную, красивую, удобную. Которая готовит, убирает, не скандалит. А когда я открыла кофейню и стала пропадать там по двенадцать часов в день, когда ужины стали нерегулярными, а дома иногда бардак — он понял, что это не то, что ему нужно. Мы прожили вместе семь лет, а я так и не узнала, кто он на самом деле. И он не узнал меня.

— Но вам хотя бы не пришлось отдавать детей, — тихо сказала Маша.

— Это правда, — согласилась Лена. — Но вы не отдали их. Вы их вырастили. Это не стирается просто потому, что биологическая мать вернулась.

Маша хотела возразить, но не нашла слов. За окном кто-то гулял с собакой, женщина несла тяжелые сумки, мальчишки гоняли мяч. Обычная суббота обычных людей.

— Простите, — Лена убрала руку, отпила кофе. — Я обещала не грузить разговорами о разводе, а сама...

— Все нормально, — Маша посмотрела на нее и вдруг улыбнулась — впервые за эти дни. — Честно. Мне... мне даже легче стало. Говорить об этом.

— Тогда приходите еще, — Лена улыбнулась в ответ. — Когда разгребу этот хаос, устрою новоселье. Пока что скромное — я, вы и коробки с вещами.

— Обязательно, — пообещала Маша.

Они допили кофе, и Маша помогла Лене поставить стеллаж на место, разобрать несколько коробок. Работали молча, но это было комфортное молчание — не тяжелое, не напряженное.

Когда Маша вернулась к себе, было уже половина десятого. Квартира встретила тишиной, но теперь эта тишина не казалась такой гнетущей.

Она открыла окно, впустив свежий воздух. Достала телефон и написала Еве: «Прости, что не отвечала. Я в порядке. Позвоню позже».

Потом села за стол и открыла ноутбук. Давно хотела найти курсы повышения квалификации — по современной литературе, по новым методикам преподавания. В большом доме всегда не хватало времени. Всегда было что-то срочное — обед приготовить, белье постирать, полы помыть.

Теперь время было. Много времени. Слишком много.

Но постепенно она училась заполнять его не обязанностями, а собой.

За стеной снова раздался грохот, потом смех Лены и ее голос: «Ну ладно, комод, ты победил. Постою тут до понедельника!»

Маша усмехнулась и продолжила искать курсы.

Тридцать восемь квадратов.

Оказалось, здесь можно дышать.

Прошла неделя. Маша вошла в какой-то ритм — вставала в семь, завтракала, шла в школу. Возвращалась к трем или к шести, в зависимости от смены. Готовила ужин на одного человека — непривычно маленькие порции. Проверяла тетради. Читала. Ложилась спать.

За стеной Лена постепенно обживалась — грохот стал реже, но по вечерам через стену доносилась музыка. Джаз, блюз, иногда что-то французское. Однажды Маша постучала — попросить сделать тише, но Лена открыла дверь с бокалом вина в руке и таким виноватым лицом, что Маша не выдержала и рассмеялась.

— Простите, — Лена сделала музыку тише прямо с порога. — Я просто... когда одна, мне нужен какой-то фон. Тишина давит.

— Понимаю, — кивнула Маша. — Я не против музыки, честно. Просто стены тонкие.

— Куплю наушники, обещаю, — Лена отпила вина. — Хотя... хотите зайти? У меня красное открыто, неплохое. И я как раз думала — надо же поблагодарить соседку за помощь с переездом.