— Ты не понял, щенок, — голос стал угрожающим. — У нас дипломатический приоритет. Сверни в сторону, или мы просто пройдем сквозь тебя. Твоя лоханка всё равно выглядит так, будто её собрали из консервных банок.

Я посмотрел на индикатор курса. Золотой красавец уже начал маневр, пытаясь втиснуться в узкий зазор между мной и массивным танкером, буквально вытесняя «Странника» в опасную зону магнитной турбулентности от врат. Мои пальцы сами собой легли на рукояти управления маневровыми двигателями. В голове всплыли кадры из «Звездных войн», где Хан Соло вытворял такие штуки, от которых у страховщиков случался массовый инфаркт.

— Мири, дай всю мощь на правые дюзы! — скомандовал я, чувствуя, как адреналин ударил в виски.

— Роджер, ты что задумал? У нас щиты на минимуме! — пискнула искин.

— Мы им сейчас подправим название, — прорычал я.

Я резко рванул штурвал на себя и вправо. «Странник» взревел всеми своими потрёпанными движками, совершая безумный кульбит в пространстве. Мы пронеслись в считанных метрах от сверкающего борта «Победы». Раздался жуткий скрежет — наш укрепленный носовой таран прошелся по золотистой обшивке наглеца, как наждачка по маслу. Искры брызнули во все стороны, а богатый фрегат качнуло так, что он едва не врезался в соседнюю баржу.

— Ой, извините! — крикнул я в открытый канал связи. — Кажется, я немного вас задел!

— Ты покойник! — заорал голос из динамика, но было поздно. Мы уже прочно заняли позицию прямо перед носом ошеломленного богача, втиснувшись в очередь так плотно, что даже атом не проскочил бы.

— Роджер, ты псих, — восхищенно прошептала Мири. — У них реально отвалились первые две буквы. Теперь на борту красуется «БЕДА». Это самая эпичная шутка в этом сезоне.

— Зато теперь они знают, с кем имеют дело, — я вытер пот со лба. — Не люблю, когда лезут без очереди. Особенно на золотых унитазах с крыльями.

Очередь двигалась быстро, и вскоре настал наш черед. Кольца врат начали вращаться быстрее, собирая энергию в ослепительный шар в центре. Нас подхватило невидимое поле, и я почувствовал, как корабль начинает мелко дрожать. Секунда — и мы нырнули в синий туннель гиперпространства. Это была настоящая магистраль, где стены туннеля переливались всеми оттенками индиго и ультрамарина.

Обшивка «Странника» начала издавать заунывные, монотонные звуки. Скрип-скрип, гул-гул. Казалось, корабль жалуется на свою тяжелую долю.

— Опять этот звук, — поморщился я. — Словно кто-то пилит напильником мою черепную коробку.

— Нам лететь в этом режиме около двух часов, — заметила Мири. — Чтобы ты не впал в депрессию, я включу классику. Это должно настроить тебя на нужный лад.

Из динамиков полились первые аккорды «Space Oddity» Дэвида Боуи. Голос майора Тома заполнил рубку, странным образом гармонируя с завыванием гиперпространства за бортом. Я откинулся на спинку кресла, позволяя музыке унести мои мысли далеко от поломок, долгов и злых орков. Мы летели сквозь саму ткань вселенной, и в этот момент я чувствовал себя по-настоящему живым.

Внезапно я почувствовал на себе чей-то взгляд. Обернувшись, я увидел Киру. Она стояла в дверях рубки, прислонившись к косяку, и смотрела на меня. Но это была не та Кира, к которой я привык — не холодная боевая машина и не наивная кукла с пустой головой. В её глазах, отражавших синие всполохи туннеля, читалась такая глубина и печаль, что у меня перехватило дыхание.

— Роджер, — тихо произнесла она. Её голос больше не напоминал синтезированную речь.

— Да? Что-то случилось? — я непроизвольно выпрямился в кресле.

— Скажи мне… почему ты так стремишься к этой цели? — она сделала шаг вперед, мягко ступая по палубе. — Стать капитаном огромного крейсера. Исследовать то, что давно забыто. Зачем тебе это нужно в мире, где все просто пытаются выжить?

Я опешил. Это был самый длинный и осмысленный вопрос, который она когда-либо задавала. Я привык видеть в ней загадку, объект, который нужно защищать или опасаться, но сейчас передо мной была личность.

— Ну… — я замялся, подбирая слова. — Наверное, потому что я не хочу просто выживать. Знаешь, на свалках ты видишь только прошлое. Обломки, мусор, прах. А там, впереди, на мостике исследовательского судна, ты видишь будущее. Я хочу увидеть что-то первым. Хочу знать, что я не просто винтик в системе переработки отходов, а тот, кто открывает новые горизонты. Это как… как найти сокровище не в куче хлама, а в самой бесконечности.

Кира слушала меня очень внимательно, не прерывая. На её губах появилась едва заметная, грустная улыбка.

— Мечты, это то, что делает вас, людей, такими уязвимыми и такими сильными одновременно, — сказала она, глядя куда-то сквозь меня. — Мои предки тоже когда-то мечтали. Они строили эти врата, верили, что свяжут вселенную воедино. Но в итоге они оставили после себя только кладбища.

— Эй, ты чего? — я почувствовал, как по спине пробежал холодок. — Ты так говоришь, будто… будто ты их помнишь.

— Фрагменты, — она коснулась виска. — Они всплывают, когда мы находимся в таких местах. Здесь, в гиперпространстве, тишина становится громче. Я вижу лица, слышу команды на языках, которых больше нет. Роджер, ты не боишься того, что найдешь на том кладбище? Там может не быть золота. Только кости и тишина.

— Боюсь, — честно признался я. — Но если я не полечу туда, я до конца жизни буду жалеть об этом. Страх, это нормально. Главное, чтобы он не держал тебя за горло.

Кира подошла совсем близко и на мгновение положила руку мне на плечо. Её прикосновение было теплым, совершенно человеческим. Я замер, не зная, как реагировать. Это пугало меня больше, чем поломка реактора или угрозы корпоратов. Эта внезапная человечность в существе, которое я считал андроидом, переворачивала всё мое восприятие реальности.

— Ты хороший человек, Роджер Форк, — прошептала она. — Надеюсь, твоя мечта не убьет тебя.

Она развернулась и так же бесшумно вышла из рубки, оставив меня наедине с Боуи и моими собственными мыслями. Я сидел, тупо глядя на пустой дверной проем, и чувствовал, как внутри всё сжимается от непонятного предчувствия.

— Мири, ты это видела? — спросил я через минуту.

— Видела, — голос искина был непривычно серьезным. — Я проанализировала её показатели. Пока мы в гиперпространстве, её нейросеть работает по-другому. Знаешь, Роджер, у меня есть теория. Похоже, здесь она лишилась какого-то управляющего извне поля. Как будто кто-то или что-то обычно держит её разум под замком, а в этом синем туннеле связь обрывается.

— То есть ты хочешь сказать, что сейчас она была… настоящей?

— Самой настоящей, капитан. Наслаждайся тишиной, пока можешь. Когда мы выйдем к кладбищу, всё может вернуться на круги своя. А может, станет ещё сложнее.

Я ничего не ответил. Мы продолжали лететь сквозь бесконечный синий коридор, и «Странник» нес нас навстречу тайнам, которые, возможно, лучше было бы оставить погребенными навсегда. В рубке воцарилась полная тишина, нарушаемая только тихим гулом систем и биением моего собственного сердца, которое теперь работало в каком-то новом, тревожном ритме.

Выход из гиперпространства ничем не отличался от обычного варп-прыжка — вывалились в толпе таких же прыгунов и двинулись в сторону открытого космоса, для продолжения серии прыжков. Снова, самая скучная часть космоса — бесконечное ожидание накопления полоски заряда, прыжок и снова полоска.

Мы вывалились из очередного прыжка так, что «Странник» содрогнулся всем своим побитым корпусом, издавая звуки, подозрительно похожие на жалобный стон старой стиральной машины, в которую засунули пару кирпичей. Мониторы мостика мигали всеми цветами радуги, напоминая дискотеку в дешевом клубе на окраине обитаемой вселенной, а центральный терминал навигации просто устал бороться с реальностью и выдал надпись, которая обычно снится пилотам в кошмарах.

— Ошибка 404, координаты не найдены, логика покинула чат, — торжественно провозгласила Мири, чья голограмма мерцала, как неисправная неоновая вывеска.