— Думаешь, он может нас… того? — Мири провела пальцем по горлу своей проекции.

— Я не знаю, на что он способен, — признался я. — Но проверять на собственной шкуре мне не хочется. С одной стороны, нам не помешает его мощь и его пушки, чтобы добраться до такого места. С другой, как только мы покажем ему дорогу, мы станем для него балластом. Лишними ртами, которые претендуют на долю в добыче.

— Логично. Значит, пока держим язык за зубами? — уточнила искин.

— Именно. Пока мы на его корабле, мы бедные, несчастные погорельцы, которым просто повезло выжить. Никаких координат, никаких Древних. Нам нужно починиться, восстановить системы «Странника» и убраться отсюда при первой же возможности.

— А если Кира снова начнет искрить и выдавать секреты? Она в таком состоянии, как неисправная бомба с таймером на инопланетном языке.

Я посмотрел на девушку. Она дышала ровно, ее лицо снова стало спокойным и безмятежным, как будто никакого «коротыша» и не было. Но я понимал, что Мири права — полагаться на нее в бою или в сложной ситуации сейчас нельзя. Она была нестабильна, опасна и совершенно непредсказуема, и это добавляло еще одну переменную в наше и без того сложное уравнение выживания.

— Будем решать проблемы по мере их поступления, — вздохнул я. — Мири, сотри все логи этого сеанса. Зашифруй координаты и спрячь их так глубоко, чтобы даже ты сама их не сразу нашла.

— Будет сделано, капитан. Но учти, ремонт займет минимум неделю. Вэнс уже пригнал своих ботов к нашему шлюзу. Завтра нас ждет увлекательное погружение в мир гаек, мазута и бесконечных баек от нашего нового лучшего друга.

— Ничего, я привык к мазуту, — я наконец лег на краешек койки, стараясь не задеть Киру. — Главное не проговориться. И не дать ему понять, что у нас на борту находится карта сокровищ.

Я закрыл глаза, но сон не шел. Перед мысленным взором всё еще кружились обломки гигантских кораблей, затерянных в пустоте. Я чувствовал, как судьба тянет меня за шиворот навстречу чему-то огромному и пугающему, и никакие стены «Странника» не могли защитить меня от этого ощущения. Мы ввязались в игру, правил которой не знали, и ставкой в ней была не просто карьера пилота, а само будущее этого сектора.

— Роджер? — тихо позвала Мири через пару минут.

— Чего тебе?

— А ты уверен, что Вэнс уже не знает? Ну, просто предположение. У него ведь такой крутой корабль…

— Дай мне поспать, параноик цифровой, — буркнул я, хотя сам думал ровно о том же самом.

Где-то в глубине «Искателя» гудели мощные генераторы, напоминая о том, что мы находимся внутри стального чудовища, которое в любой момент может сжать свои челюсти. Но усталость всё же взяла свое, и я провалился в тяжелый, лишенный сновидений сон.

Огромный зал, залитый холодным светом прожекторов, показался мне храмом технологий, где мой «Странник» выглядел как побитый жизнью енот, случайно зашедший на светский раут. Вэнс уже ждал меня у носового обтекателя, облаченный в поношенный, но чистый комбинезон техника, и вид у него был такой, будто он собрался не гайки крутить, а дирижировать оркестром.

— Ну что, Роджер, готов превратить это ведро с болтами в нечто, способное не только пугать пиратов своим видом, но и летать быстрее собственной тени? — спросил он, лукаво прищурившись.

— Готов, — выдохнул я, потирая ладони. — Лишь бы оно в процессе не решило окончательно самоликвидироваться.

Рядом с Вэнсом стояло нечто золотистое, блестящее и до ужаса напоминающее того самого протокольного зануду из древних голофильмов, только с парой лишних манипуляторов на спине.

— О, небеса! — воскресило это чудо техники, всплеснув руками. — Мастер Вэнс, вы уверены, что этот объект подлежит восстановлению? Согласно моим расчетам, вероятность того, что этот корпус не схлопнется при первой же нагрузке, составляет три тысячи семьсот двадцать один к одному! Это же форменное безобразие, а не инженерное решение!

— Познакомься, Роджер, это С-3… то есть, я хотел сказать, Си-Зет, мой личный адъютант и эксперт по нытью, — Вэнс похлопал дроида по начищенному плечу.

Я только хмыкнул, доставая из кармана верный плазменный резак. Нас ждала неделя в аду, но, глядя на спокойного Вэнса, я впервые за долгое время почувствовал, что мы выберемся из этой заварухи.

Первые три дня пролетели в тумане из искр, запаха плавленой изоляции и бесконечных споров Си-Зета с Мири. Мы вскрыли обшивку «Странника», обнажив его израненные внутренности, которые выглядели так, будто их жевал старый космический слизень. Вэнс не просто выдавал мне запчасти — он доставал из своих закромов такие модули, от которых у любого старьевщика с «Вавилона» случился бы экстаз. Военные шины данных, усиленные распределители энергии и, самое главное, новенькие эмиттеры щитов, которые пахли заводской смазкой и надеждой на светлое будущее.

— Роджер, солнышко, если ты припаяешь этот кабель туда, куда я думаю, мы превратимся в очень яркую, но недолговечную сверхновую! — прокомментировала Мири.

— Не мешай мастеру, — огрызнулся я. — Я знаю, что делаю.

Си-Зет тут же вклинился в разговор, размахивая своими тонкими манипуляторами.

— О, это типичное заблуждение органиков! Согласно протоколу безопасности 42-Б, использование синей изоляционной ленты в реакторном отсеке карается немедленным отстранением от полетов! Вы совершаете преступление против логики!

Я весело проигнорировал железку и затянул гайку на обводном канале. Вэнс лишь улыбался, аккуратно направляя мои руки, когда я пытался втиснуть здоровенный военный трансформатор в узкую нишу гражданского судна. Он не читал нотаций и не смеялся над моими корявыми швами, он просто учил меня чувствовать металл так, как это делают только настоящие профи. В его движениях была грация старого мастера, который точно знает, на сколько градусов нужно повернуть ключ, чтобы система не просто заработала, а запела.

— Ты молодец, парень. У тебя чутье на железо, — мягко сказал Вэнс, вытирая пот со лба.

— Стараюсь не подвести учителя, — отозвался я, чувствуя, как внутри разливается приятная гордость.

На четвертый день мы перешли к самому сложному — калибровке маршевых двигателей под новые параметры.

Мири в моем интерфейсе постоянно подшучивала, что наш «Странник» теперь держится исключительно на синей изоленте, моем упрямстве и честном слове Вэнса. Но я видел, как под слоями новой брони оживают системы, которые раньше только жалобно попискивали. Мы заменили старые, изъеденные коррозией кабели на современные магистрали, способные передавать данные со скоростью мысли. Вэнс даже выделил мне пару экспериментальных охлаждающих стержней, которые обычно ставят только на рейдеры высшего класса. Это была полная реинкарнация моего корабля в нечто гораздо более опасное.

— Еще один такой апгрейд, и я начну требовать себе отдельную каюту и цифровое шампанское по утрам! — заявила Мири.

— Сначала научись не орать во время прыжка, — парировал я.

Вэнс тем временем закончил проверку топливных магистралей и подошел ко мне, протягивая флягу с прохладной водой.

— Знаешь, Роджер, в космосе важно не то, насколько мощная у тебя пушка, а то, насколько ты доверяешь своим приборам и напарнику.

Я сделал долгий глоток, чувствуя, как усталость понемногу отступает перед азартом созидания. Наш дуэт работал слаженно, как шестеренки в швейцарских часах, и я поймал себя на мысли, что полностью доверяю этому человеку. Он мог бы просто вышвырнуть нас в открытый космос, но вместо этого он тратил свои дорогущие запчасти на мой драндулет. Вэнс стал для меня тем самым ментором, о котором я мечтал в академии, глядя на скучные лекции о навигации.

— Почему ты помогаешь мне? — спросил я, глядя ему прямо в глаза.

— Потому что в этом секторе слишком мало людей, которые мечтают о звездах, а не о наживе, — просто ответил он.

Мы присели на ящики с инструментами, чтобы немного перекусить и дать остыть сварочным швам.