В сердцевине светового столба поднималась серебристая искра.

Корабль.

Крейсер дальнего поиска «Петр Смирнов». Первопроходец, уходящий за флажки Солнечной системы, к Альфе Центавра. Никакого десанта, никаких орудий. Только ученые, инженеры и криокапсулы с генофондом Земли. Хотя нет, армия там была, но она для защиты, роботизированная. И доступ к ней откроется только при определенных обстоятельствах.

— Пошел… — выдохнул Император, провожая взглядом удаляющуюся точку. — Красиво идет.

Глядя в небо, я думал не о звездах. Мысли вернулись к человеку, чье имя нес этот корабль.

Одиночка. Чужак. Инженер, выброшенный волной времени в чужой, грязный, жестокий век. Он имел полное право сломаться. Спиться. Или стать тираном, превратив свои знания в дубину для покорения дикарей.

Вместо этого он выбрал созидание.

Строил железные дороги, заводы, школы. Учил людей думать, вытесняя из их голов страх. Сшивал страну стальными нитями рельсов и невидимым каркасом закона.

Паровоз Смирнова проложил колею для этого звездолета. Академия вырастила конструкторов гравитационных приводов, а «Вероятности» стали прививкой от коллективного безумия. Вместо того чтобы сгореть в ядерном огне, как наши двойники из иной реальности, мы научились его контролировать.

Он дал нам шанс и мы его реализовали.

— Смотри, Дим, — шепот Михаила вырвал меня из задумчивости. — Он уходит. Но остается здесь.

— Да. В каждом камне и чертеже.

Искра в небе, став одной из звезд, растворилась в бесконечной черноте.

Гул стих, и город вновь зажил привычным ритмом.

— Ну что, граф, — Михаил повернулся ко мне. Романтическая поволока в глазах сменилась деловым блеском. — Шоу окончено. Завтра Совет. Марсианские купола требуют капремонта, а китайцы опять демпингуют на рынке редкоземельных металлов. Работы непочатый край.

— Справимся, Ваше Величество. Лаборатории «Смирнов-Технологии» уже выдали новый сплав для куполов. Дешевле титана, прочнее алмаза.

— Вот и отлично. Вечно вы что-то изобретаете.

Теплая, дружеская улыбка тронула губы монарха.

— Спасибо тебе. И деду твоему спасибо.

— Служу России.

Короткое рукопожатие. Император вернулся в ложу, к гостям, интригам и большой политике, оставив меня на балконе одного.

Передо мной расстилалась паутина дорог, уходящая за горизонт. Сияющие шпили, чистое небо. Единый, сильный и спокойный Мир.

Где-то там, в глубине веков, один человек сделал выбор. Отказавшись плыть по течению, он взял штурвал в свои руки. Этот выбор, пройдя сквозь столетия, отозвался ревом гравитационных двигателей, уносящих человечество к новым мирам.

Пальцы вновь нащупали в кармане дерринджер. Маленький, холодный кусочек стали. Добро должно быть с кулаками.

Спи спокойно, дед. Твоя смена окончена. Наша — только начинается.

История не знает сослагательного наклонения. Так говорят ученые.

Но иногда, очень редко, она позволяет себя переписать, если у автора холодный разум, чистое сердце и он точно знает, что делает — это так, как было у Петра Смирнова.