– Твой голод скоро будет утолен.

Ее голос был не громче шепота, но в нем отчетливо звучала радость. Они проследовали за Далией к одному из столов, и Натаниэль, помогая Линнее занять ее место, отодвинул для девушки стул. Жрица поблагодарила Ната еще одной сердечной улыбкой.

Селеста сидела на скамейке в тени деревьев, потягивая из своего бокала свежевыжатый апельсиновый сок. Она угрюмо наблюдала за суетой, царившей вокруг.

Линнея сидела рядом с Натаниэлем, сияя от радости. Они о чем-то возбужденно беседовали, энергично жестикулируя.

Даже отсюда Селеста могла видеть, что Линнея пытается флиртовать с Натаниэлем. Она перебрасывала через плечо свои светло-каштановые волосы, блестевшие в солнечном свете золотистым блеском, и застенчиво улыбалась ему. Селеста не могла не признать, что девушка была по-настоящему мила. Теперь она могла понять, почему столь многие жители Сириона делали ставку на то, что именно Линнея станет следующей королевой страны. Она была очаровательна, вежлива и любезна и смотрела в рот Натаниэля так, словно оттуда, подобно водопаду, изливалась мудрость.

Тем временем родители Линнеи тоже вступили в разговор.

Линдон и Натаниэль от души расхохотались, и отец Линнеи опустил руку на плечо юному Избранному. Это выглядело так по-родственному.

Если бы Селеста не знала правду, то могла бы подумать, что Натаниэль знаком с этой семьей всю свою жизнь.

– Как ты думаешь, о чем они говорят?

Селеста испугалась. Она была так погружена в мысли, что не услышала, как подошла Малия. В ответ девушка только пожала плечами.

– Не имею ни малейшего представления, но, видно, о чем-то занятном.

– Должна признаться, я недооценивала Линнею. Она действительно превосходно играет роль любящей жены.

Селеста весело посмотрела на Малию. Дочь Моря скрестила руки на груди, наблюдая за Линнеей орлиным взглядом.

– Ревнуешь? – Селеста беззаботно пригубила свой бокал.

– Не говори мне, что ты не чувствуешь то же самое. Я заметила твои взгляды. Он тебе нравится.

От такого заявления Селеста чуть не подавилась. Она закашлялась, Малия похлопала ее по спине.

– Я… не знаю… о чем ты говоришь.

Голос Селесты был хриплым, а глаза слезились.

– Может, я и не обладаю твоим даром или даром Линнеи, но у меня определенно есть глаза. Но ты можешь и дальше притворяться, что он тебе безразличен, мне это только на руку, – подмигнула ей темноволосая жрица.

Селесте только и оставалось, что уставиться на нее, широко распахнув глаза. Она как раз собиралась возразить девушке, когда Малия подняла руку.

– Даже не пытайся отрицать. Это бесполезно. – Она бросила последний оценивающий взгляд на Натаниэля и Линнею, а затем огляделась. – Поскольку самый интересный из присутствующих мужчин меня в данный момент игнорирует, придется, вероятно, поискать ему замену. Увидимся позже.

С этими словами она покинула Селесту и присоединилась к Элио и Ною, которые сидели вдвоем за одним из столов. Селеста посмотрела вслед Малии, обдумывая ее слова.

Она определенно не ревновала к Линнее. Совсем наоборот. Если Натаниэль выберет эту девушку, Селеста будет только искренне рада. Ведь самой ей новый Сын Солнца, честно говоря, не нужен. Но и категорично возразить Малии Селеста тоже не могла. Какая-то ее часть все же испытывала ревность. Но это была ревность не к Линнее, или, по крайней мере, это была ревность не такого рода, как предполагала Малия.

Селеста завидовала жизни Линнеи. Общению с братьями и сестрой, родительской привязанности и той беззаботности, что ощущалась в девушке. Вот чему завидовала жрица.

Перед взором Селесты возникла чья-то тень. Линнея подошла к девушке и теперь застенчиво улыбалась ей.

– Можно мне присесть?

Движением руки Селеста указала на свободное место рядом с собой.

– Как тебе нравится в Сильвине?

– Здесь красиво. Столько зелени и тепло. Самара совсем другая.

Линнея кивнула.

– Я часто слышала, что в Самаре все серое и мрачное. Должно быть, для тебя уже это – большая перемена.

– Скорее, долгожданная.

На лице Селесты появилась улыбка.

– Я никогда не видела такого количества разнообразных растений и цветов, как в вашем дворце. Все эти яркие цвета и запахи – это как поэма для души.

Услышав этот комплимент, Линнея просияла.

– Мне приятно, что ты так чувствуешь. Я немного волновалась, ведь мой дом так отличается от твоего.

– Да, это правда. Но другое не обязательно означает нечто лучшее или худшее. Тебе не о чем беспокоиться. Пока Сильвина мне нравится.

Казалось, слова Селесты не до конца убедили Линнею, потому что в глазах Дочери Леса все еще теплилась искра сомнения.

– Хорошо-хорошо, я признаю. Кое-что меня все же беспокоит.

– Правда? И что же? – В голосе Линнеи отчетливо послышался испуг, и Селеста подавила улыбку.

– Ну, ты могла бы просто сказать, что я мешаю тебе, а не украшать мою комнату ядовитыми цветами.

Линнея нахмурилась, а потом рассмеялась.

– Ты имеешь в виду глицинию. Но разве она не красива?

– Красива, но ядовита. Не будем уходить от сути.

Дочь Леса прижала правую руку к груди.

– Клянусь, у меня вовсе нет намерения отравлять тебя. По крайней мере, пока нет.

Селеста никогда бы не подумала, что Линнея способна на такой черный юмор. Она расхохоталась.

– Пожалуйста, предупреди меня, если передумаешь.

– Обещаю.

Линнея пригладила свое нежно-розовое платье. Краем глаза Селеста заметила, что девушка нервно теребит манжеты. Даже без своего дара Селеста поняла, что Линнея хочет у нее что-то спросить. Но Селеста не собиралась давить на девушку или что-то у нее выпытывать. Линнее придется самой набраться мужества, чтобы задать свои вопросы. Что та и сделала.

– Почему ты сидишь здесь совсем одна? Кто-нибудь из моей семьи сказал или сделал что-то не так?

Селеста удивленно приподняла бровь. Она ожидала вопросов о Натаниэле, но не этого. Девушка подняла руки, желая успокоить Линнею.

– Святая богиня, нет. Твоя семья была ко мне очень добра. Просто я не привыкла, чтобы вокруг было столько людей. Мне просто нужен был перерыв.

Истина собственных слов глубоко поразила Селесту. Она была так не похожа на Линнею, рожденную в любящей семье.

– Мне хотелось бы сказать, что я понимаю тебя, но это было бы ложью.

Искренние оливково-зеленые глаза смотрели на Селесту.

– Иное мне неведомо. С детства меня окружает множество людей. Родственники, соседи и сестры Ордена. Одиночество мне совершенно чуждо.

– Значит, нам обоим пришло время получить новый опыт.

– Это было бы неплохо. Время только для себя – как по мне, звучит просто сказочно. В толпе людей легко затеряться.

Под конец фразы голос Линнеи становился все тише и тише, и Селеста с изумлением посмотрела на нее. Взгляд Дочери Леса был устремлен на Натаниэля, который как раз разговаривал с Кецией и Симеей.

– Ты думаешь, он не замечает тебя?

Линнея нерешительно покачала головой.

– Я не имею в виду Натаниэля в частности, я говорю обо всех. Я – жрица, но я не выделяюсь из толпы.

Селеста нахмурилась. Она не понимала, что именно Линнея хотела этим сказать.

– А как бы ты хотела выделиться?

– Я хочу побыть первой. Той, кого первой выбирают в свою команду во время игры, той, к кому все обращаются за советом, и той, кого выбирает парень. Но я никогда не была такой и, наверное, никогда не буду.

Селеста молчала. Она лишилась дара речи, а это с ней случалось крайне редко.

Искренние слова Линнеи произвели на девушку невероятное впечатление, но и удивили не меньше. Селеста нервно нащупала трискелион на затылке. Она совсем не знала, что ответить на слова жрицы.

– Я часто чувствую, что меня не замечают, что я недостаточно хороша для других. Ты понимаешь, что я имею в виду?

Дочь Леса не смела взглянуть на Селесту. Ее глаза был устремлены в землю; она нервно теребила один из своих локонов. Но вот она подняла голову и ее взгляд проник Селесте в самое сердце. Она хотела солгать, но он не оставил никаких возможностей для отговорок.