По соседству с ней – профессор Кляйн. Она его боится.

8. Мирослав Дворжак – вагон 3, купе 3C

Пожилой мужчина с тростью. В прошлом – юрист, специализировался на международных арбитражах.

Теперь – тих, вежлив, почти незаметен. Но к каждому пассажиру присматривается особенно внимательно.

– «Порядок – это миф. В дороге у всех лица другие,» – однажды сказал в интервью.

Он узнаёт Елену. И тихо спрашивает:

– «Вы действительно не следователь больше, Frau Pakhomova?»

Поезд начинает движение. Медленно, с тяжёлым железным вздохом.

Свет от платформы уходит прочь, сменяясь тьмой и снежным вихрем.

В каждом вагоне – свои разговоры, тени, тревоги.

А в одном – уже кто-то достаёт перчатки.

И маленький пузырёк с ядом.

Случайные столкновения между пассажирами

Поезд «EuroCity 173» плавно покачивался, словно раскачивая тайну в своих железных кишках. За окном – снег, плотный, как вата. Он слепил пространство, скрывая границы между лесом и небом. Пейзаж за окном размывался, как акварель.

Внутри было тепло. И всё ещё вокруг казалось безопасным.

1. В узком коридоре

Примерно через 30 минут после выезда из Берлина пассажиры начали вставать, выходить в коридоры, искать туалеты, кофейные автоматы, знакомиться с соседями.

Елена Пахомова шла по узкому коридору четвёртого вагона, когда из купе напротив резко вышел Дитрих Хольц. Его плечо задело её, чемодан дернулся.

– Осторожнее, – сказала она на немецком, ровно, без раздражения.

– Ich auch (Я тоже), – пробурчал он, не глядя. И пошёл дальше, как будто только что не врезался в человека.

Он свернул в сторону вагона-ресторана, запахнув пальто, будто защищаясь от внутреннего холода.

Елена покачала головой. Она уже видела таких: у них на лице написано – «не трогай, не вмешивайся». Обычно они рано или поздно совершают ошибку.

2. Вагон-ресторан

В ресторане было почти пусто: всего три столика заняты. За угловым сидел Лукаш, бармен, лениво протирая стекло бокала. Над ним – меню на четырёх языках, украшенное логотипом немецких железных дорог и красными снежинками.

Хольц сел, не заказывая. Просто открыл ноутбук и включил наушники.

Через пять минут в ресторан влетела Тереза Ваврова, как порыв ветра. Шапка с помпоном, рюкзак, штатив – она шумно заняла столик напротив и с порога начала прямой эфир.

– «Guys, я вам обещала – настоящая Европа, поезд из Берлина, снег, стиль, всё как надо. А сейчас – кофе по-чешски!»

Она громко засмеялась и повернула камеру прямо на Хольца, который тут же заметил это. Его лицо застыло.

– Уберите это, – коротко сказал он. – Меня не нужно снимать.

– А вы купите права на трансляцию? – усмехнулась Тереза. – Вдруг вы – знаменитость? Или преступник? Такое лицо…

– Сказал, уберите, – голос стал ледяным.

– Тогда улыбайтесь.

И тут – неожиданно – он резко встал, стул скрипнул, и его рука схватила её телефон.

На секунду стало тихо.

Лукаш, не произнеся ни слова, подошёл и встал между ними.

– Всё в порядке, господа? – ровно спросил он.

Тереза чуть побледнела, но сжала губы.

– Уберите руки, – сказала она.

Хольц опустил телефон на стол и вернулся на место. Он не извинился.

Тереза тоже не ушла – но трансляцию закончила.

3. У туалета

В третьем вагоне, у туалета, образовалась небольшая очередь. Пожилой профессор Кляйн терпеливо ждал, держа в руке томик Камю. Позади него – София Левандовска, с телефоном и жевательной резинкой. Она улыбалась в экран:

– «Скажите, а этот дед с книгой не напоминает вам кого-то из фильмов Вуди Аллена?»

Кляйн обернулся.

– Простите, фройляйн, – произнёс он на идеальном английском. – Я слышу хорошо, и юмор ценю. Но уважение – больше.

София замерла.

– Это шутка, – прошептала она.

– Я заметил, – сказал он, и снова повернулся к двери туалета.

4. Проходы и взгляды

В проходе между вагонами Елена столкнулась с Анной Штепановой, проводницей. Та несла поднос с чаем и сендвичами.

– Извините, – сказала Елена.

– Нет-нет, вы не мешаете, – вежливо ответила Анна.

И тут же, глядя ей в глаза, добавила тихо:

– Вы едете в Прагу по работе?

– Скорее по привычке, – ответила Елена.

Они обменялись короткой полуулыбкой. Елена ощутила: Анна наблюдает. Не просто обслуживает. А смотрит. И кое-что понимает.

5. Купе 5B: чужая тень

Проходя обратно мимо купе Хольца, Елена заметила, что дверь теперь приоткрыта.

На маленьком откидном столике – раскрытая папка с бумагами, графиками, договорами на немецком.

Но её взгляд привлёк конверт с логотипом чешской юридической фирмы.

Тонкий красный крест был вычерчен ручкой прямо по имени: «Dr. Dietrich Holz».

И в отражении окна она на секунду увидела – тень чужой головы, склонившейся к стеклу снаружи купе.

Секунда – и тени не стало.

Поезд покачнулся. Снег за окном стал гуще.

Скоро будет Дрезден.

А затем – тьма.

Первые мгновения движения

Как только объявили о выходе поезда с платформы, «EuroCity 173» начал медленно отдаляться от Берлина. Ветер вырывал последние снежные хлопья с крыши вокзала, оставляя за собой едва различимый след от светящихся огней. Колёса, касаясь шпал, издавали характерный гул, который словно приглушал звуки прощаний и последние вздохи зимнего города.

Гул металла внизу, вибрация пола, похожая на внезапное учащение пульса. Затем – чуть более явное покачивание. Мягкий толчок, словно кто-то с силой, но без злобы подтолкнул массивное тело поезда в спину.

И вот – поезд трогается.

Медленно, как будто нехотя. Скрежет сцепок сзади, протяжный лязг, дрожь по вагону – словно поезд сам пробуждается после долгого сна. За окнами – свет платформы Берлинского вокзала дрожит и отступает, превращаясь в размытые полосы жёлтого и белого.

Станция остаётся позади. Как осталась за спиной обычная жизнь.

Изнутри вагона ощущалась перемена: тусклый свет ламп, игра света и теней на хромированных поручнях, мерцающие отражения в окнах. Каждый пассажир, словно частью единого механизма, начал воспринимать эту перемену – движение стало символом начала новой главы, таящей не только путешествие, но и скрытые истории.

Атмосфера в купе и коридорах

В узких купе можно было услышать тихий гул разговоров: фрагменты голосов на немецком, чешском и русском, перемешанные с шелестом газет, звуками набора текста на клавиатуре ноутбуков и тихим шелестом страниц книг. В одном из купе, где сидела Елена Пахомова, мягкий мерцающий свет настольной лампы отражался от ее аккуратно сложенного блокнота. Она быстро делала заметки о расположении пассажиров, интуитивно отмечая любые детали – будь то растрёпанный галстук бизнесмена или задумчивый взгляд пожилого профессора.

В коридоре, освещенном мягким мерцанием люстр, мелькали проходящие силуэты:

Немецкий предприниматель Дитрих Хольц с трудом утаивал нервное напряжение, когда его темные глаза скользили по купе, где можно было различить мелькающие бумаги и странные символы на электронном табло.

Тревел-блогер Тереза Ваврова, с неподдельной энергией и блестящими огнями в глазах, снимала короткие видеоролики, рассказывая о том, как поезд плавно начинает движение и как будто уносит в свой эфир остатки старого мира.