Внутри крепость выглядела очень тесной. Кроме плаца в центре, здесь не было больших пустых пространств. Хозяйственные постройки, казармы и маленькая церковь образовывали каменный лабиринт, по которому сновали солдаты, бегая по своим солдатским делам. И всё же здесь было пустовато. В трёх фортах, два из которых торчали на окрестных холмах, вероятно, мог разместиться целый полк, тогда как сейчас, по слухам, гарнизон состоял из двух рот.

Трёхэтажное здание, где располагался корпус стражей, являлось частью южной стены. Перед ним имелась небольшая площадка, куда обычные солдаты не заходили. Кабинет начальника корпуса находился на третьем этаже.

Майору было лет сорок. Невысокий, лысоватый, с длинными, закрученными вверх усищами, он сидел в тесном прокуренной комнате с небольшим окошком, которое при необходимости могло служить бойницей. Сюда почти не проникали прямые солнечные лучи, а толстые каменные стены прогревались долго, и поэтому в здании до сих пор царила прохлада. За спиной майора висели портрет императора и два флага: стяг империи и знамя корпуса стражей.

Сам же Лейкин производил впечатление человека простоватого и добродушного. Не чувствовалось в нём аристократической горделивости. Видимо, был выходцем из низов. Когда я показался на пороге, он поздоровался, предложил присесть, налил воды.

– Ну, рассказывайте, господин Ушаков, что вас к нам привело? – проговорил он. – По своему чиновничьему делу, аль по нашему?

– По вашему, господин Лейкин. Речь пойдёт о Скверне.

– Отлично! Я вас внимательно слушаю, господин Ушаков. Вы пришли по адресу. Кстати, спасибо, что проинформировали нас о вылазке. А то от местной аристократии ничего не добьёшься. Хотя нам бы с ними следовало сотрудничать.

– Разумеется. Поэтому я здесь. Местные надеются на свои силы, но есть вещи, которые им не по зубам. Мой источник сообщает, что во время предыдущей поездки в горы Засекин и его люди обнаружили осквернённого, однако Засекин приказал держать данную информацию втайне.

– Вот как? – майор стал серьёзен и задумчив. – Осквернённого обнаружили, говорите? А где? Вы можете показать место на карте?

– Могу. Только у меня к вам просьба не обсуждать данную тему с господином Засекиным. Иначе моему информатору может грозить опасность, да и я не хочу пока портить отношения с князем.

– Да-да, разумеется. Мы с его сиятельством общаемся не слишком тесно. Местные нас сторонятся, знаете ли. Да и служебная тайна никуда не делась. Так что можете быть покойны. Всё сказанное вами останется в этих стенах.

Лейкин достал из ящика стола карту, расстелил передо мной, и я показал место, о котором мне говорил Уткин.

– Странно, – майор потёр подбородок. – Мы проверяли этот квадрат где-то месяц назад, и никакой Скверны там обнаружено не было. Ваш информатор не ошибся? Он точно видел осквернённого, а не злоболюда или… огра какого-нибудь? У страха ведь глаза велики. Многое может померещиться.

– Это существо видел князь Засекин и приказал всем, кто ездил с ним, молчать. А я передаю лишь то, что слышал сам.

– Честно говоря, мне бы хотелось напрямую побеседовать с вашим информатором и подробнее узнать обстоятельства дела.

– У него есть причины не раскрывать свою личность.

– Понимаю. Очень жаль. Как я сказал, у меня нет ни малейшего резона выдавать наши секреты посторонним лицам.

– В середине мая Скверна поглотила Удинск. Сейчас середина июля. За два месяца осквернённые легко могли добраться сюда. Ну или другой вариант. Глубоко в лесах растёт корневище, которое вы пока не обнаружили. Когда найдёте, может быть уже слишком поздно.

– А позвольте спросить, откуда вы знаете про корневища?

– Как я сказал, у меня свои источники. А что, тоже секретная информация?

– По большому счёту, да. Но сейчас это неважно. Если поступил сигнал, я не могу не реагировать. Отправлю туда людей как можно скорее, чтобы они прочесали там каждый куст.

– Благодарю. Только у меня просьба.

– Слушаю.

– Могу ли я поехать с вашими людьми? Очень уж хочу поглядеть на этих тварей.

– Простите, господин Ушаков, но нельзя, – развёл руками Лейкин. – Очень опасно. К тому же наша работа засекречена. Не имею права.

– Понимаю, – я предвидел отрицательный ответ, но должен был попробовать. – Тогда могу лишь пожелать удачи. Надеюсь, вы найдёте Скверну и искорените её, чтобы этому городу ничто не угрожало.

– Можете не сомневаться. Если поблизости есть хотя бы зачатки Скверны, мы истребим их. Таков наш долг, – майор поднял вверх указательный палец.

Решив все вопросы с майором, я поехал обратно в город. В двенадцать мы встретились с архитектором Волковым. Я сам зашёл к нему. Он жил буквально на соседней улице на втором этаже длинного каменного дома, причём квартира его занимала весь этаж. Здесь находились как личные покои, так и кабинеты, где трудились канцеляристка и два чертёжника.

Волков был человеком низкого роста, с клочками седеющих волос, торчащих по обе стороны от лысины, и острой профессорской бородкой. Сквозь круглые очки смотрели маленькие, строгие глаза.

Первым делом мы отправились обследовать сквер. Тот весь зарос кустами, молодняком и сорной травой, дорожки еле просматривались, а скамейки развалились и сгнили. Волков занимался также и ландшафтной архитектурой, поэтому с готовностью вязался сделать проект. Я высказал своё видение, мы обсудили детали. Он обещал прислать эскизы в ближайшие дни.

А вот за фасады театра, городской управы и ещё пары зданий Волков браться не стал. Сказал, что это не его специализация, но у него есть знакомый реставратор в Иркутске. Дал мне номер телефона, по которому я во второй половине дня еле дозвонился до данного господина. Тот обещал приехать на следующей неделе во вторник.

А пока я разбирался с делами, перед окнами городской управы стоял грузовик. Один рабочий заделывал дыры в брусчатке новыми камнями, а два пилили кусты, что разрослись вдоль улицы рядом с деревьями. Похоже, звонок от Алексея Засекина простимулировал Дятлова взяться за работу. Я надеялся, к середине осени улучшения в облике города будут заметны всем.

Вечером вся наша аристократия, как обычно, направилась в дворянское собрание, чтобы поиграть в карты или бильярд, послушать музыку или просто пообщаться меж собой, обменяться новостями. Но я на этот раз не пошёл, ведь мне предстояло ещё одно важное дело. Я, конечно, договорился с Засекиным о приёме на службы Тамары, но с ней самой пока не общался на эту тему и не знал, согласится ли она.

Освободился я довольно поздно и до дома, где жила Тамара со своей тётей, добрался, когда солнце уже почти зашло за горы на западе. Постучался в окно. Калитку открыла немолодая женщина с красным лицом.

– Да? Чего надо? – проговорила она и осеклась, увидев мой чиновничий мундир с серебряными петлицами. – Ой, простите, ваше благородие. Я-то думала, кто из соседей. Не ждала таких важных гостей. Чем могу служить?

– Добрый вечер. Тамара дома? – спросил я.

– Тамара-то? Конечно! Дома сидит. Я мигом, – протараторила женщина и побежала обратно с громогласными возгласами. – Тамара! К тебе важный господин пришёл. Выходи, живо!

Девушка вышла и, увидев меня, улыбнулась:

– Здравствуйте, Артур Андреевич. Сдали вы меня. Теперь вся улица будет судачить. Не ожидала, что заглянете.

– А я вот заглянул. Дело у меня к тебе одно есть.

– С отцом что-то? – насторожилась Тамара.

– Давно его не видел, поэтому не знаю. Нет, речь пойдёт не о нём. Пойдём, прогуляемся?

– Давайте.

Мы пошли к перекрёстку и свернули на улицу, что спускалась к озеру. Солнце уже почти зашло. Лесистые горы окутались синеватой дымкой и растворялись вдали на фоне темнеющего неба. Стало немного прохладнее.

– Как батюшка поживает? – спросил я. – Слышал, он трактир продаёт. А ты до сих пор у тёти живёшь?

– Ох, Артур Андреевич, не рискую я возвращаться. Мы решили, что здесь пока поживу, буду по хозяйству помогать. А отец действительно дом с трактиром продаёт, да только покупателей нет. Мало у нас богатых горожан, кому понадобилась бы такая собственность. Да и кому трактир наш нужен? Фролов уже второй открыл. Здесь неподалёку. С ним конкурировать ни у кого получится.