Двор пах мокрым камнем, розмарином и… выпечкой? Я оглянулась и поняла, что из открытого окна кухни тянется великолепный аромат.

Под ногами хрустел гравий цвета графита, пружинящий и предательски шуршащий при каждом шаге. Дорожки около двух бассейнов, выложенные старым булыжником, сходились к круглой площадке с фонтаном из черненого камня. Из сундука с золотом опадали струи воды. Я удивилась, что фонтан функционировал даже в такую холодную погоду, но не стала это комментировать.

– Этот бассейн – летний, а этот функционирует круглый год, – сказал Дарио, как экскурсовод, размахивая рукой.

Правее располагалась большая беседка, окутанная коричневыми лозами винограда, ожидающего своего часа и тепла, чтобы зацвести. На одной из деревянных балок виднелись врезанные зарубки роста детей и дата четырнадцатилетней давности. Я поймала себя на том, что смотрю на них слишком долго.

Боже, это дом, где они провели детство.

Неудивительно, что Лавиния в бешенстве от того, что теперь я здесь живу.

Я не могла отделаться от мысли, что в доме, где тренировались метать ножи, когда-то следили за ростом детей. Мой отец следил разве что за тем, чтобы я была идеально одета и молчала. А если бы кто-то попытался сделать зарубку на каком-то столбике из дорогого дерева, то у Эрика Торна, вероятнее всего, случился бы нервный срыв.

На деревьях позади висела металлическая пластина с дырками от пуль. Тир под открытым небом. Романтика.

– У вас тут семейные пикники с перестрелкой? – невинно уточнила я.

– По пятницам, – без тени улыбки ответил Дарио. Я не стала проверять, шутит ли он.

– Я думаю, что ты можешь выходить на прогулку, но лучше уточнить у Энцо. Сбежать ты в любом случае не сможешь, наши солдаты охраняют периметр, – он указал на ворота вдалеке, и я увидела крепких мужчин в черной одежде. На первый взгляд они выглядели вполне обычно, но если присмотреться, то можно было увидеть ножи, пристегнутые к бедрам, и пистолеты в кобурах.

Я решилась задать вопрос:

– Ты что-нибудь знаешь про Оли? Я просила Энцо…

– Она в порядке, – коротко ответил Дарио, перейдя в какой-то рабочий режим и став серьезнее. – Когда придет время, ты увидишь ее.

Что ж, это был не тот ответ, который я хотела услышать, но что-то в тоне Дарио заставило меня поверить ему. А, возможно, все дело в его обманчивой миловидности.

Мы услышали, как хлопнула одна из дверей в доме. Оглянувшись, я увидела Энцо, привалившегося к косяку.

Дарио тут же снова приобнял меня и поиграл бровями.

– Вот и все, детка, – сказал он громко. – Теперь, если хочешь, покажу тебе гараж и свой большой…

Громкий выстрел прорезал густой воздух, и с голых ветвей дерева над нами осыпались капли дождя. Я вскрикнула и перевела взгляд на Дарио, который улыбался во весь рот и смотрел на металлическую мишень.

– У тебя как всегда отличный прицел, – крикнул он. – И я говорил о мотоцикле!

– Дарио, на пару слов, – Энцо развернулся и хлопнул дверью так, что, уверена, задрожали стекла.

– Если на обед я прибуду без члена, то ответ на твой вопрос – «да», – ухмыльнулся он и, насвистывая, направился в дом.

Я покачала головой, сдерживая странную, но в то же время первую настоящую улыбку за все время пребывания в этом месте.

Я расстегнул пиджак и зашел в столовую, Лавиния сразу же впилась в меня взглядом, пытаясь сделать так, чтобы и духа моего не было в ее обществе.

– Ты собираешься объяснить мне, что эта тварь делает в нашем доме?

– Ты сегодня так оригинальна в оскорблениях, Лав, – протянул я, приподнял брюки в области колен и сел во главе стола в деревянное кресло, обтянутое кожей.

Лавиния ударила кулаком по столу, и бедные вилки подпрыгнули.

– Ты не имел права принимать такие решения, не посоветовавшись со мной, – прорычала она, смотря на меня с едкой обидой в глазах.

– Когда я последний раз проверял, то именно я был главой этой семьи, – рявкнул я.

Это было грубо, но иногда Лавиния забывала, что не ей приходится иметь дело с многочисленными врагами Делла Морте и заключать союзы.

– Я сказал, что объясню, и делаю это сейчас, – продолжил я, хватая хрустальный бокал с виски, который уже ожидал меня на столе. – Неужели ты думала, что я позволю Торну спокойно разгуливать по Чикаго?

Сестра скрестила руки поверх черной шелковой рубашки и фыркнула:

– Нет, поэтому ты должен был просто убить его.

– Лав, при всей любви и всем уважении – не тебе принимать решения, что я должен или не должен, – я строго посмотрел на нее, и она надулась, как пятилетняя девочка, которой она и была глубоко в душе. – Не говоря уже о том, что мафия эволюционировала. Я не собираюсь сразу отрубать ему голову, как какой-то неандерталец. Я предпочитаю стратегию, долгосрочные планы, а потом уже расчленение и прочее веселье.

Лав даже не улыбнулась, хотя любила черный юмор так же, как все отбитые члены клана Делла Морте.

Мой взгляд смягчился, и я протянул руку, ожидая, когда она захватит мой мизинец своим. Может быть, я и должен был оставаться Доном Коза Ностры, но я также являлся старшим братом девушки, которая слишком рано увидела, как ее лишили отца и матери.

Мы с Лав могли посылать друг друга в задницу чаще, чем туда наведывается проктолог, однако это не отменяло нашей преданности и, не побоюсь этого слова, любви к друг другу. Если я и был способен на любовь, то только к Лав. Вот такой вот каламбур.

– Мудак, – проворчала она, закатила глаза и сцепила наши пальцы. – Рассказывай.

Я самодовольно ухмыльнулся, зная, что она никогда не отступала перед мизинцами, и поделился с ней последними событиями – начиная с вторжения на помолвку, переговоров с Торном и заканчивая сегодняшним нападением моей дорогой невесты.

– И ты просто… позволил ей выйти из комнаты? – нахмурилась Лав, смотря на меня так, словно у меня выросла вторая голова.

– Да, – я провел большим пальцем по подбородку.

– И ты даже не сломал ей палец или типа того?

– Или типа того, – проворчал я, потому что у меня тоже не было разумного объяснения.

Утренняя выходка Бьянки скорее развеселила меня, чем разозлила. На меня было сложно напасть и застать врасплох – и все же ей это удалось.

То, как она боролась со мной, слишком возбуждало и лишало внятных мыслей, не говоря уже о смелости этой женщины. Черт, я убивал людей на ее глазах, и все же она рискнула воткнуть в меня кусок зеркала.

За мои двадцать шесть лет такого еще не случалось.

Под моей ладонью все еще парил призрак ее упругой задницы, что сбивало с толку. Возможно, я выпустил Бьянку из комнаты только для того, чтобы она вновь попыталась сделать что-то, за что я был бы не против ее наказать.

– Ты действительно женишься на ней, или это какая-то фальшивка? – спросила сестра. В ее глазах светилась надежда, что я не свяжу себя узами брака с кровью человека, разрушившего нашу жизнь.

Я выдержал ее взгляд и кивнул.

– Действительно. От этого брака много пользы.

Лав поморщилась.

– Не жди от меня пожеланий счастливой супружеской жизни. И я не собираюсь красить с ней ногти под какой-то дерьмовый сериал и быть ее подружкой.

Я провел рукой по волосам и поправил запонки на рубашке. Витиеватые буквы «Д» и «М» поблескивали в свете люстр. Какого черта я вырядился на семейный обед, как на встречу с президентом?

– Тебе нужно будет съездить с ней на примерку платья, – наконец сказал я. – В целях безопасности с вами будут наши люди.

– Ни за что.

– Пожалуйста, – я сказал слово, которое произносил пару раз за свою жизнь. – Сейчас за нами будут наблюдать. Нам нужно быть единым целым.

– Можно я воткну в нее булавку на примерке?

– Нет.

– А поставлю подножку?

– Нет.

– Может, хотя бы плюну в ее шампанское?

– Я подумаю.

На этом мы завершили дискуссию, и я выдохнул. Клянусь, искусству дипломатии и переговоров я научился, пока воспитывал сестру. Она была самой большой и упрямой занозой.