– Это… это была ошибка… – бормочу сбивчиво, стиснув зубы от неистовой злости. – Я перебрала с вином.

– У-у-у, – глумливо тянет Артур, – ври, да не завирайся. К тому моменту ты выпила от силы пару бокалов. Мы оба были вполне себе в адеквате.

– Для тебя это недостижимый рубеж, – цежу ядовито. – Слушай, мы не станем это обсуждать. Ясно? Ничего не было. Просто забудь!

– Забыть? Булочка, даже если я захотел, то у меня вряд ли получилось бы.

– Это еще почему? Залететь ты не мог, все было безопасно, а в остальном… для тебя это обычная практика, ничего особенного.

– Вот тут ты ошибаешься, – тихо хмыкает он и ненадолго замолкает, чтобы следом нанести еще один сокрушительный удар: – Помнишь, ты спросила, что я хочу за молчание?

С трудом сглатываю. Артур гипнотизирует меня взглядом, медленно подбирается пальцами к моему плечу и поглаживает его, едва касаясь.

– Я все придумал, – говорит он с чарующим обещанием.

– Удивительно, как у тебя это получилось с вакуумом в голове, – отзываюсь настороженно. – Ну давай, расскажи, что же ты такого невероятного придумал. Заставишь меня влезть на стол и полаять, налысо побриться или, может, написать за тебя курсовую?

– Хочу еще раз. Ты и я, – серьезно заявляет он. – Все было слишком быстро, я не распробовал, да и ты тоже. Не люблю оставлять после себя такие скомканные впечатления.

Артур выжидательно склоняет голову, а у меня неистово дергается правый глаз.

– Вонючий ты извращенец, – медленно качаю головой и сбрасываю с плеча его лапу. – Знаешь, Молоков, уверена, ты далеко пойдешь. И когда это случится, очень надеюсь, что ты останешься там навсегда.

– Это значит – да?

– Это значит – иди на хрен. Никогда. Понял? Никогда и ни за что.

– Тогда мне придется похвастаться нашим первым и единственным разом.

– Ты этого не сделаешь.

– Правда? Давай проверим. Думаю, для начала я поделюсь этой новостью с Ирой, – Артур лукаво ухмыляется, назвав имя самой большой сплетницы, которую я только встречала. – Но ты не волнуйся, булочка, я не стану врать, чтобы как-то тебя унизить, расскажу только правду. О том, какая ты смелая, какая сладкая и горячая. Возможно, это даже сыграет тебе на руку. Ты же теперь у нас свободная дама, пацаны в очередь выстроятся, будет из кого кавалеров выбирать.

– Я тебя ненавижу, Молоков. Ненавижу так сильно…

– Так же, как хочешь меня? – легко парирует он.

Гневно пыхчу, понимая, что проигрываю, и сама тянусь ближе к наглой роже:

– Не заблуждайся, милый. Думаешь, все это случилось из-за твоей выдуманной неотразимости? Ты действительно такой наивный? Да когда я вижу твое лицо, мое единственное желание – закрыть глаза.

– И правильно, так и нужно во время поцелуев.

– Я сделала это из-за Миши! – бросаю хлестко, и дурашливый образ Артура вдруг тускнеет. Попался! Я тоже умею молотить по больному. А что может быть нежнее и беззащитнее, чем мужское эго? – Да, ты не ослышался. Из-за Миши, а не из-за тебя. В воскресенье до меня дошел слушок, что он начал встречаться со Златой. Помнишь ее?

– Помню, – скованно кивает Артур.

– Ну вот, я разозлилась из-за этой новости, а тебя использовала. Ты ведь в этом плане совсем слаб и безотказен. Все равно кто, лишь бы дышала, хотя я не о всех твоих наклонностях осведомлена. Вот и мне было не принципиально, просто хотела снять напряжение, а ты удачно под руку подвернулся.

– Ух ты, – глухо выдыхает он. – Ира наверняка будет в восторге от этой истории, а Миша-то как обрадуется. Может, даже вернется, раз ты все еще так сильно по нему тоскуешь.

Сердце в страхе замирает. Кажется, я сделала только хуже.

– Послушай… – начинаю было я, но Артур мотает головой, не позволив договорить.

– Не надо, булочка, не надрывайся, – неожиданно ласково просит он. – Тебе сегодня везет, я в хорошем настроении. Можешь подумать до конца недели над моим предложением.

Артур встает, как-то уж слишком нервно пихнув стул, и уходит, так и не дождавшись своего заказа. Прижимаю ладони к горящим щекам, в груди звенит тревога. На стол опускается поднос с черным кофе и румяной маковой булкой, и я зачем-то хватаю ее, тут же откусывая внушительный кусок, но чувствую во рту лишь кислый вкус разочарования. Теперь легко забыть обо всем точно не получится.

Из портативной колонки тихо играет слащавый плейлист сестры, натужно гудит принтер, одолженный у отца, а из приоткрытого окна сочится приятный вечерний воздух. Покрасневшая Ульяна надувает воздушные шары, сидя на полу посреди нашей общей комнаты, а я орудую ножницами, вырезая сердечки из фотографий сладких влюбленных.

– Это из-за моего переезда? – спрашивает сестра, завязывая ленточку на очередном шарике.

– Что? – уточняю удивленно. – О чем ты?

– О тебе. Ты грустишь всю неделю, почти не разговариваешь, не улыбаешься. Это из-за меня, да? Все слишком быстро, слишком резко, мне и самой непривычно. Лучше я вернусь обратно домой, а у Костика буду оставаться на ночь пару раз в неделю.

– Уля, все не так.

– А как? Я не понимаю, что с тобой происходит. Ты сама не своя, это видно, – она всматривается в мое лицо, и я опускаю голову, неловко поморщившись. – Эль, скажи мне… скажи мне правду. У меня сердце не на месте. Если что, Костик поймет, ты была моей половинкой целых двадцать лет, а он всего полтора года.

Порывисто выдыхаю, от умиления щиплет в носу и слезятся глаза. Вот всегда она так: что бы ни случилось, не позволит мне чувствовать себя покинутой и одинокой. И я ценю это, но в данном случае ее забота и поддержка никак не решат ситуацию. Ей незачем жертвовать своим комфортом ради моего.

– Дело не в твоем переезде, – произношу я, глядя на снимок, сделанный на летних каникулах: Ульяна и Костя широко улыбаются, прижавшись щекой к щеке, в руках у обоих по огромному рожку мороженого.

Они, правда, отличная пара, та, о которой нередко за спиной судачат злые, завистливые языки – это они с виду идеальные, а за закрытой дверью обливают друг друга помоями. Только я знаю, что за их дверью настоящая романтическая гармония, которая многим и не снилась. Ульяна ждет еще пару мгновений и забирается на мою постель, садится рядом и пытливо таращится, что значит, она определенно не отстанет до тех пор, пока я не выложу все.

– Конечно, я скучаю, Уль, но мы не можем жить вместе до старости. Костик любит тебя, а ты его, и я рада за вас, очень. Не обижай его разговорами о возвращении домой.

– Тогда что мне сделать? Чем тебя подбодрить? Неужели это из-за Миши? Жалеешь, что бросила его?

– О боги, нет! – протестую возмущенно.

– Значит, злишься, что он уже нашел новую подружку?

– Да на здоровье! Меня это вообще не колышет!

– У меня больше нет вариантов, – удрученно говорит сестра.

– Я и сама не знаю, что со мной, – отвечаю ей в тон, задумавшись. Молоков все еще не выходит из головы, а его унизительный шантаж лишь добавляет соли на рану. Нужно как-то избавиться от Артура, перекрыть нашу случайную связь чем-то более весомым. – Может, мне просто тоже нужно влюбиться? Когда еще, если не весной?

Лицо Ульяны заметно светлеет, и я рада, что нашла безобидный способ успокоить ее волнения.

– О-о-о, милая. И всего-то?

– Ты так говоришь, как будто это легко, – беззлобно хмыкаю я.

– А что сложного? Открой свое сердце, и совсем скоро кто-нибудь в него да залетит.

– Не надо мне больше залетных. В этот раз я хочу, чтобы все было… ну знаешь, серьезно, по-настоящему, как у тебя с Костей или у мамы с папой. Чтобы общие планы, понимание, поддержка, совместное развитие. Я потратила на Мишу девять месяцев, и все, что мы делали вместе, так это изображали пару на людях, а наедине с трудом могли найти хоть одну мало-мальски интересную тему для разговора. Зачем он вообще предложил мне встречаться? Зачем я согласилась? Как мы продержались так долго? До сих пор не понимаю. Наверное, я просто не хотела отставать от тебя.