Танцелла лишь кричала на собак,

    И гибкий лук свой вхолостую гнула,

    Но ранить зверя не могла никак.

Своё копьё подруге протянула

    Тучелла Серизале, и она

    Что только было сил его метнула.

Столь глубоко – лишь рукоять видна! —

    Вошло копьё в межрожье, что всецело

    Обмякла туша, жизни лишена.

И, вырвав сердце из неё, Танцелла

    Сказала: «Тур убит, а я жива,

    Теперь могу идти с тобой, Тучелла».

Тучелла отвечала: «Ты права,

    Ведь в схватке победила ты»; и снова

    Пустились дамы не без торжества

Петлять средь скал, ища для целей лова

    Добычу взглядом; также Катерина

    Карафа к ним пристроилась, и, слово

За словом, потекла беседа чинно

    О случаях охоты и о том,

    Что служит невезению причиной.

Вдруг тихий звон раздался за кустом

    И дикобраз потешил всю ватагу,

    Представ пред ними с иглами торчком;

Но не опешив и не сбавив шагу,

    Тучелла вскинула свой лук тугой

    И поразила насмерть бедолагу.

Тем часом Катерина гон другой

    Затеяла, и вслед за нею свора

    Помчалась за косулей молодой;

Но псы Ковеллы ту спугнули скоро,

    И Катерины яростный удар

    Её убил у кромки косогора.

Событий, здесь описанных, в разгар

    Катрина Сигинольфи отдыхала

    У ручейка, что вьётся через яр.

Она плесканье гидры услыхала

    И, сеть сплетя из травяных стеблей,

    Тихонько ею воду колыхала,

Но кверху дёрнула, как только к ней

    Попал в ловушку гад смешной и жалкий,

    И доннам уникум явила сей,

И все дивились этакой смекалке.

Пер. В. Ослона

Песнь XV

Ковелла д’Арко и Берита тоже

    Гальота затаились в тростнике

    На низком берегу ручья того же.

Держала арфу каждая в руке,

    И звук напевный эти арфы лили,

    Лаская слух вблизи и вдалеке.

И, музыкой влекомые, подплыли

    Два белоснежных лебедя туда,

    Откуда ноты негу им сулили.

Звучит мелодия, журчит вода,

    Большие птицы шею гнут блаженно,

    Покачивась в такт туда-сюда.

Но лишь они приблизились – мгновенно

    Попали в сети, и усладу враз

    Сменила боль нечаемого плена.

Охотницы схватили их тотчас

    Без всякой жалости; другие птицы

    Взвились с воды, курлыча и мечась.

Но ястребок сорвался с рукавицы

    У Митолы Караччиолы вдруг

    И взмыл под небеса быстрей зарницы;

С ней Циццола д’Аланья шла сам-друг

    И на цимбалах ладно и красиво

    Играла, услаждая слух подруг.

Как раз тогда взлетели торопливо

    Испуганные утки, оборвав

    Звучание прекрасного мотива,

И Митола для новых злых забав

    Пустила ястребка, который сходу

    Одну сбил наземь, насмерть заклевав;

Другая замертво упала в воду,

    Когда удар нанёс он влёт, дугу

    Крутую прочертив по небосводу.

А Циццола ждала на берегу,

    Пока трофеи Митола добыла

    И ястреба поймала на бегу.

Ковелла д’Анна устремилась, было,

    За страусом, что задал стрекача,

    Едва охота к долу подступила.

Погоня быстро стала горяча,

    Бежал он всё быстрей, кружил и часто

    Оглядывался, крыльями стуча.

Чащоба, непролазна и сучкаста,

    Одежду на Ковелле в клочья рвёт,

    Но не на шутку гоном увлеклась та:

От бега сердце выскочит вот-вот,

    Лицо пылает, и одно стремленье —

    Убить добычу – в ней сейчас живёт.

Ещё рывок в кипучем исступленье,

    Ещё усилье; кто-то лук ей дал,

    Узрев такую страсть и озлобленье;

И наконец меж двух высоких скал

    Пал страус от стрелы, пронзившей спину,

    И вздох последний в муках испускал.

Ковелла подбежала и дичину

    Ударила нещадно раз, другой,

    И шею ей свернула, и в долину

Поволокла недрогнувшей рукой.

Пер. В. Ослона

Песнь XVI

Когда к полудню близилось светило

    И жаркий воздух стал невыносим

    Для нежных тел, Диана обратила

Такое слово к спутницам своим: