И псом её был поднят дикий хряк;

За древом притаившись, пикой длинной

    Готовила исподтишка удар,

    Дабы сразить лесного исполина.

Зверь, пеной брызжа, и свиреп, и яр,

    Бежал, его собаки грызли дóбро,

    В нём ненависть пылала словно жар.

Пошла на вепря с пикою недоброй

    И поразила с силою такой,

    Что остриё насквозь прошло чрез рёбра.

А Каффеттина Бьянка под горой

    Сеть расставляла, также с ней Кателла;

    Внезапно из прогалины лесной

Рогатых, резвых тройка полетела,

    Собаки – за оленями, быстры,

    Де Мелия включилась в лов, Марелла.

И, взяв добычу, радостны, бодры,

    Вернулись к ди Серпандо Катерине,

    С утра кружившей около горы

С измученными псами, ей доныне

    Не привелось ни зверя взять, но вот

    В лежащей меж двух гор большой долине

Узрела волка; крепкий лук берёт,

    И, тетиву натягивая, сходу

    Бегущего в предплечье насмерть бьёт;

С добычей вышли к горному проходу.

Пер. А. Триандафилиди

Песнь IV

А та, чьё имя знать мы не должны,

    Держа орла ручного, восходила

    На верх горы, что с южной стороны.

За нею Чьянча, Циццола спешила,

    С красавицей Принчипесселла шла,

    Беритола Карафа и Собилла

Капече, и Бранкацци там была

    Берита, и Берарда с Катериной,

    Сестрой Бериты; здесь и весела,

И радостна любая, шли тесниной

    И песни распевали вслед за той,

    Чей лик всегда пылал красой невинной.

Пройдя немного вверх тропой крутой,

    Вдруг зверя увидали издалече,

    Который дик и славен быстротой.

Чтоб зверь не мог им причинить увечий,

    Сойдя для безопасности с пути,

    Орла спустили, что для бранной встречи

Взлетел до сферы огненной почти;

    Затем он устремился вниз кругами,

    Удар готовясь зверю нанести.

Мелькнувши меж древесными ветвями,

    На жертву налетел пернатый вмиг,

    Всю шкуру лихо изодрал когтями

С главы и до хвоста; едва настиг,

    Как снова взвился от добычи в небо

    И снова пал, ударив напрямик.

Большая рысь, мечась от боли слепо,

    Поверглась наземь, после вечным сном

    Забылась, испустивши дух нелепо.

У рыси сердце, теплящийся ком,

    Мадонна вырвала и во мгновенье

    Орлу скормила; и с горы потом

Спускаться стала в шумном окруженьи

    И Циццолы, и Чьянчи; те: «Ату!

    Ату!», завидев белого оленя,

Что выскочил из зарослей в поту,

    Почуяв настигающую свору,

    Желавшую вцепиться на лету.

Но Чьянча тут, пересекая гору,

    Спустилась рядом, стала где обрыв;

    Такое место оказалось впору:

Стрелу на гибкий лук свой наложив,

    Прицелясь, натянула до предела

    И выстрелила, зверя поразив.

В боку оленя вмиг побагровело,

    Не мог уже передвигать копыт,

    Смертельной раной истерзалось тело.

Назад на тропку Циццола спешит

    И призывает псов звучаньем рога,

    Собрать ей снова свору предстоит.

Так шла она, оглядываясь много,

    И видит пару лис: трусцою мчась,

    Спешили к логову лесной дорогой.

Тут Циццола за ними погналась,

    Покуда не взяла обеих где-то;

    Вернулась к славной Даме, веселясь,

И госпоже отрадно было это.

Пер. А. Триандафилиди

Песнь V

Свой лук привесив к стройному плечу,

    Беритола Карафа шла по бору,

    Как вдруг подруге зашептала: «Чу! —

Собилии Капече, – глянь на гору:

    Шевелится кустарник, видишь, там,

    Что сильно возбуждает нашу свору.

Скорее к тем направимся кустам,

    Коль не подводит слух меня, в чащобе

    Таится зверь, мишенью будет нам».

Ни слова больше, поспешили обе

    На звуки, что ловил их чуткий слух,

    И обнаружили рычащих в злобе

В тех зарослях медведей ярых двух,

    Матёрых, с блеском пламенным во взоре,

    Так, что у каждой захватило дух.

Беритола, смирив волненье, своре

    Велела взять, из тула извлекла

    Стрелу большую и пустила вскоре,

Но в камень та ударилась стрела;