Кассандра впереди других стояла,

С Гекубой Андромаха там была

И родственницы, коим нет числа.

85

О самочувствии его справлялись

И утешали все до одного.

Не отвечал он, взоры устремлялись

К одной, к другой, в уме же оттого

Черты лишь Крисеиды рисовались,

И выдавал лишь тихий стон его,

И всё ж Троилу доставляли радость

Их красота и звонких песен сладость.

86

Что Деифоб о брате говорил,

То слышала Кассандра ненароком

И, видя, как подавлен был Троил,

С насмешкою как будто и с упреком

Сказала: «Брат, я слышала, злой пыл

Познал и ты, горя в огне жестоком

Любви проклятой, что погубит нас,

Как можем видеть, захоти сейчас^[32].

87

Тебе бы в благородную троянку

Влюбиться надо, правду говоря.

А ты-то сам поддался на приманку,

На дочь жреца, презренного червя,

Что зол и подл, иль гнусную изнанку

Не видел, сын великого царя,

Живущий в плаче, дескать, вот обида,

Покинула беднягу Крисеида?»

88

Услышав, был царевич возмущен

Тем, что сестра жестоко оскорбила

Ту женщину, в которую влюблен,

И тем, что понял: тайну разгласила

Уже молва, но как, не ведал он;

Решил, что знаменье бессмертных было,

И та узнала. Он подумал тут:

«Коль промолчу, всё правдою сочтут».

89

И начал так: «Кассандра, ты от жажды

Все тайны ведать, как еще никто,

С предвиденьем нелепым не однажды

Хлебнула горя, я ведь знаю то.

Не лучше ль помолчать, обдумав дважды,

Чем всуе возвещать нам невесть что?

Ты прежде всех других глаголать хочешь

И Крисеиду между тем порочишь.

90

Не в меру ты витийствуешь, грубя,

И перед всеми вот сейчас впервые

В невежестве я уличу тебя.

Ты говоришь, что чахну от любви я,

Всё из-за Крисеиды жизнь губя,

Влечешь к позору, но слова такие

Не мог тебе внушить твой Аполлон,

Поскольку был тобой обманут он^[33].

91

Вовеки Крисеида не прельщала

Меня такой любовью; нет людей,

Которые бы много или мало

Поддерживали ложь твоих речей.

А будь всё так, как ты сейчас вещала,

Готов поклясться верою моей,

Не отпустил бы от себя я даму,

Уж прежде бы казнить меня Приаму.

92

Не думаю, что разрешил бы он,

Хотя Парису разрешил Елену

Похитить, чем гордится Илион;

Сдержи язык и знай глаголам цену.

Допустим так, я сильно огорчен,

Пришла печаль всем радостям на смену,

Но не достойна разве же она

Любого – и того, чья кровь знатна?

93

Я промолчу о красоте той самой,

Чем Крисеида славится у нас

И возвышается над каждой дамой,

Цветок упавший почернеет враз;

Я к благородству обращаюсь прямо,

Тобою очерненному сейчас,

Со мною согласятся все, быть может,

Кто – нет, тогда причину пусть изложит.

94

Где добродетель, благородство там —

Познав, едва ли что-то против скажем.

Все благости в ней будут зримы нам,

Коль следствие с причиною мы свяжем;

Но всё ж раздельно нам прийти к плодам

Такого счастья, пусть же мы уважим

Ту, что судачит обо всех все дни,

Своей не постигая болтовни.

95

И если не обманывает внешность

И то, что нам донесено молвой,

В ней благочестье, скромность и безгрешность,

Каких не встретить больше ни в одной.

Всё это зримо, ни к чему поспешность

Суда над ней; она смолчит порой,

Стыдливая, когда уместно это —

Вот благородства чистого примета.

96

Во всём благоразумия полна,

В речах и в поведенье, это видно,

В суждениях и здрава, и умна.

Да, поступил отец неблаговидно,