38

А ты, хоть я молил, не пожелал

Бежать от смерти гнусной, незавидной;

Не будь сейчас сильнее я, лежал

Ты прямо здесь бы мертвым, очевидно.

Не верится: ты слово мне давал

И обманул меня, причем постыдно,

Но ты вину загладишь, не скорбя,

Коль выслушаешь с пользой для себя.

39

Как понял, Крисеида Диомеду,

Ты думаешь, принадлежит теперь,

И больше ничего его победу

Не подтверждает, только этот зверь,

Что видел ты во сне, подобном бреду,

Когда ее терзал он, верь не верь,

И чтоб о том не думать больше, сталью

Покончить хочешь с жизнью и печалью.

40

Я говорил уже: глупцы одни

Снам доверяют слепо и чрезмерно.

Ни в старину, ни в нынешние дни

Никто не мог истолковать их верно,

Сплошное наваждение они,

То благом представляются, то скверной,

И часто так толкует их народ,

А происходит всё наоборот.

41

Быть может, и с тобою тот же случай:

Где видишь для себя недобрый знак,

Когда кабан предстал во сне могучий,

Там может выйти всё совсем не так

И даже польза будет. Или лучше —

Что не идет царевичу никак —

К ножу кидаться в исступленье диком,

О тайных чувствах изъясняться криком?

42

Иначе б надо действовать совсем,

Не так, как здесь ты только что чудесил:

Сперва проверь, всё так ли, а затем

Умом бы всё проникновенно взвесил

И если ложным счел бы либо тем,

Что маловероятно, стал бы весел,

Возвысился б над глупой верой в сны

И в те обманы, что тебе вредны.

43

Но если б оправдались подозренья,

Что изменила всё-таки она,

Тогда не те нужны бы помышленья,

За нож хвататься, выдержка нужна,

Лишь от тебя исходят обвиненья,

Как знаю, не доказана вина, —

А как бы проучить здесь Крисеиду,

Воздавши ей обидой за обиду.

44

И если мысли мрачные сии

Тебя толкают к гибели в итоге,

Чтоб больше не терзаться от любви,

Пойти ты должен по иной дороге;

Пускай бы злые помыслы твои

Напомнили тебе, что на пороге

Ворот троянских греческая рать —

Убьют и слова не дадут сказать.

45

Ну так пойдем же против греков вместе,

Умрем, раз хочешь, но с мечом в руках,

Как храбрые мужи, на поле чести

Сражаться будем, многих бросим в прах,

Там не оставят нашу смерть без мести;

Не возражаю, если ты, в мечтах

О быстрой смерти, возжелаешь смело

Жизнь положить за праведное дело».

46

Троил, еще от ярости трясясь,

Внимал насколько позволяло горе;

Как тот, чья боль досель не унялась,

Он слушал друга со слезой во взоре.

Тогда к Пандару – тот, над ним склонясь,

Ждал, что безумье прекратится вскоре —

Он, с плачем, речь повел в словах таких,

На всхлипы прерываясь каждый миг:

47

«Пандар мой, будь уверен непреложно,

Что весь я твой во всём, чем быть могу,

Жить, умереть мне за тебя не сложно,

Поскольку пред тобой всегда в долгу.

Что нынче вел себя я невозможно, —

Безумен был, я сам себе не лгу,

Мне спас ты жизнь, меня смиривши силой, —

Не удивляйся ж, благодетель милый.

48

Внезапной верою в несчастный сон

Я ввергнут был в такое ослепленье;

Гнев остывает мой, я убежден,

Что это было умопомраченье,

Но если знаешь, каковой резон

Позволит разрешить мои сомненья

О верности ее, скажи, молю,

Я выхода не вижу, так скорблю».

49

Пандар ему: «Сей выход будет лучшим:

Нам Крисеиду испытать письмом.

Коль ты ей безразличен, не получим

Ответа от нее, уверен в том,

А будет он, всё тщательно изучим

И по ее писаньям разберем,