И той, которую несу тебе,

С разлукою смирись неотвратимой.

И кабы знал, сколь тягостной судьбе

Меня слезами, стонами, любимый,

Ты обрекаешь, то и вообще

Не изливал бы столько их вотще.

161

Хочу, чтоб жили мы в восторгах страсти,

Надеюсь возвратиться поскорей,

И средство я найду по этой части.

Но мне бы пред отлучкою моей

Утешиться тобою хоть отчасти,

Ты сделай так, чтоб только прежней сей

Страдать мне болью – от любви великой;

Молю тебя, ты можешь, мой владыка.

162

Еще прошу, пока я не с тобой,

Не поддавайся сердцем страсти нежной

С другою, не пленяйся красотой;

Ведь я, узнай об этом, неизбежно

Себя убью, как та, в ком ум больной,

Из-за тебя ведь будет боль безбрежной.

Оставишь ли меня ты, зная, что

Любим ты мною, как никем никто?»

163

На те слова последние, вздыхая,

Троил ей: «Если б я того хотел,

Чем колешь ты, меня подозревая,

Не вижу, как бы это я сумел.

Меня скрутила страсть к тебе слепая,

И мне неясен будущий удел.

Любовь, что я несу, ее причину

Тебе поведать кратко не премину.

164

К любви меня влекла не красота,

Что юных в сети ловит зачастую;

Любить велела не пригожесть та,

Что кабалит нередко страсть благую;

Не платья, не богатства суета

Воздвигли в сердце муку огневую,

Хоть этим всем куда богаче ты

Любой, в которой чары красоты;

165

Но только куртуазность, благородство,

Достоинство и царственность сия,

Поступки, в коих зримо превосходство,

И женственная холодность твоя,

Пред коей низость чувств и сумасбродство

Мгновенно гаснут, – вот такою я

Тебя узрел, владычица, ты разом

Любовью мой завоевала разум.

166

И это всё не победят года,

Как и превратности фортуны, я же

Хотел бы обладать тобой всегда,

Хоть и тоска с тревогами на страже.

О горе мне! Уйдешь, и что тогда,

Любовь моя? ни дня прожить мне даже.

Смерть остается, в том сомнений нет,

Единственный исход жестоких бед».

167

Беседовали долго средь рыданий,

Затем умолкли, сладостно сплетясь

В объятьях тесных до поры той ранней,

Когда Аврора на небе зажглась.

Крик петушиный тысячам лобзаний

Принес конец, и пара поднялась.

Тут, вверившись друг другу, распростились

Влюбленные и, плача, удалились.

Часть пятая

Здесь начинается пятая часть «Филострато», в которой Крисеиду выдают отцу; Троил ее сопровождает и возвращается в Трою; он плачет в одиночестве и в обществе Пандара, по совету которого они отправляются к Сарпедону в гости на несколько дней; по возвращении в Трою, где всё напоминает Троилу о Крисеиде, он, чтобы унять тоску свою, изливает ее в песнях, ожидая истечения десяти дней. Прежде же всего, Крисеида доставлена к Диомеду; Троил провожает ее за городские стены и расстается с ней; радостно принимает даму ее отец.

1

Тот день настал, сам Диомед был там,

Дабы троянцам выдать Антенора,

Отправил Крисеиду царь Приам;

В скорбях, от слез не осушая взора,

Разжалобила рыцарей и дам;

Любовник же на грани был позора,

В отчаянье таком, что, посмотреть —

Так не случалось никому скорбеть.

2

И правда, он с усилием огромным

Скрывал войну великую в груди,

Слезам давая бой и вздохам томным.

А по лицу не скажешь, хоть, поди,

Уединиться помышлял в укромном

Углу, чтоб лить там слезные дожди,

Оплакивать душевную невзгоду,

Боль из души исторгнув на свободу.

3

О, сколько в нем тогда роилось дум,

Когда увидел выдачу любимой

Отцу! И гнев, и горе – этим двум

Он предавался в дрожи нестерпимой

И размышлял, терзая бедный ум:

«О жалкий я, ведь ожиданье мнимо?

Не лучше ль смерть мне раз и навсегда,

Чем чахнуть, коль от счастья ни следа?

4

Оружьем не порушу ль соглашенья?