49

Величие и мужество Троила

Известны, счастье с ним любой жене;

Но как супруга забрала могила,

От всех страстей держусь я в стороне.

Печаль в моей груди, живу уныло

И всё еще страдаю в тишине;

До самой смерти, страждя и недужа,

Мне в памяти хранить кончину мужа.

50

А было бы позволено любить,

То я его любила б, несомненно,

Чтоб рыцаря усладой наградить.

Но ты же знаешь: сердце переменно,

И постоянным он не сможет быть —

Дней пять иль шесть пройдет, и постепенно

Утихнет жар ко мне, и вспыхнет вновь

Уже другая, новая любовь.

51

Позволь мне жизни провести остаток,

Как это предназначено судьбой,

Пусть будет плод его любовный сладок

С покорной, нежной – только не со мной;

Мне дорог благочестия порядок.

Но, бога ради, пусть ответ такой

Тебе не будет в тягость; в утешенье

Найди ему иное увлеченье».

52

Пандара оскорбила речь сия,

На сердце он почувствовал обиду,

Уйти уже хотел, печаль тая,

Но всё же бросил взгляд на Крисеиду,

Сказав ей так: «Тебя хвалил бы я,

Что горько мне, не подал бы и виду,

Будь ты сестра мне, дочь или жена,

Коль на богов бы уповал сполна.

53

Однако знаю, что царевич стоит

Твоей любви, и всё совсем не так,

Как полагаешь; пожалеть бы стоит,

Уж как он любит – истинный бедняк!

Возможно, он тебя не беспокоит,

Но поневоле сжалился бы всяк

При виде мук любовного пожара.

Ах, сжалься ради твоего Пандара!

54

Не верю я, что в мире кто-то есть

И сдержанней, и преданней Троила,

Учтив он, как никто, прошу учесть,

И жаждет лишь тебя, исполнен пыла.

Ты молода и в трауре, но честь

Не пострадает, если бы любила.

Лови момент, покуда не стара,

Красу утратишь, как придет пора».

55

Она в ответ: «Ты прав, да видят боги,

Всё ближе старость к нам день ото дня,

И многие умрут на полдороге,

Нам данной от небесного огня.

Оставим эти мысли и тревоги,

Скажи, любовь утешит ли меня

Усладою своей и как всё было,

Когда узнал ты о любви Троила?»

56

Пандар с улыбкой молвил ей тотчас:

«Коль просишь ты, я расскажу по чести.

Поскольку перемирие у нас,

Позавчера он мне велел с ним вместе

Пойти в лесок, где мы гуляли с час,

Затем, присевши там в тенистом месте,

Он о любви сужденье произнес

И что-то напевал себе под нос.

57

Я был не рядом и когда шептанье

Услышал, сразу слух мой стал востер.

Как помнится, пенял он на страданье,

Которому подверг его Амор,

И говорил: “Мой вид и воздыханья,

Не это ль доказательства, синьор,

Сей сладостной тоски моей сердечной

Из-за красы ее столь безупречной?

58

Твоя обитель – сердца глубина,

Где образ я ношу, что нет мне слаще,

Ты видишь, как душа моя больна,

Как замерла, познав твой свет слепящий,

Ее ты держишь в путах, а она

Взывает к этой милости живящей,

Что могут дать ей только очи те

В их чистой, лучезарной красоте.

59

И ежели тебе прискорбна всё же

Моя погибель, чувства ей придай,

Того проси у госпожи пригожей,

Что подданным твоим дарует рай.

Ах, не желай мне смерти, добрый боже,

И день и ночь не ты ли невзначай

Внимаешь крикам сей души, что любит,

Страшась, что та любовь ее погубит?

60

Ты не колеблясь разжигал костер

Под траурным вдовицы одеяньем;

Нет большей славы для тебя, синьор, —

Войди же в грудь ей пламенным желаньем,

Которым я горю с недавних пор;

Ах, сделай же, вонми моим воззваньям,

Чтоб сладость вздохов из груди ее

Утешила желание мое”.