– Это имеет значение?

– Никакого. Так и передайте в курию.

«Секретарь» усмехнулся и кивнул. После чего спросил:

– Так это правда?

– Что? Впрочем, это неважно. Пустая игра слов.

– А что важно?

– Александр Людвигович, мне, пожалуй, пора, – произнёс Лев Николаевич, вставая. – Думаю, что мы с вами продолжим нашу беседу позже. Если вы, конечно, заинтересованы. И я очень надеюсь, без подобных нежелательных эксцессов.

С чем и вышел. Не прощаясь.

– Зря я согласился вам помочь, – буркнул Штиглиц, глядя на посла с раздражением.

– Мы должны были попробовать.

– Вы, но не я. Зачем мне весь этот цирк?

– Александр Людвигович, вы же понимаете, что ваше содействие будет высоко оценено.

– Мой отец, сэр, сделал всё своё состояние здесь. В России. И вкладывал свои деньги в её ценные бумаги. Я поступаю так же. Оценка моих действий там, – мотнул он неопределённо головой, – меня мало волнует. А вот то, что вы меня подставили, – факт.

– Не думаю, что наша встреча повлечёт за собой какие-то негативные последствия.

– Да, пожалуй, я соглашусь, вы действительно не думаете, – хмуро произнёс Штиглиц. – Ладно извинения и письмо от лорда Палмерстона, которого, граф, к слову, даже не коснулся. Но зачем вы притащили его? – указал он на «секретаря».

– Мы полагаем, что граф является главой ордена тамплиеров в изгнании, – холодным, рассудительным тоном выдал этот аноним.

– Боже! С кем мне приходится иметь дело?! За что, Господи?! За что?! – потёр виски Александр Людвигович. – Просто уходите. И я не хочу вас больше видеть. Особенно вас.

– Александр Людвигович, не переживайте, мы компенсируем все ваши издержки, – осторожно заметил посол.

– Да?! Серьёзно?! Когда мне ждать от вас перевода как минимум десяти-пятнадцати миллионов рублей?

– Но позвольте!

– Лев Николаевич пришёл ко мне по делу. Взаимовыгодному. И вы его сорвали!

– А что за дело, если не секрет? – подался вперёд «секретарь».

– Он хочет создать новый банк с большим количеством малых отделений для обеспечения финансовых операций в интересах торговли и производства.

– Как предсказуемо… – едко усмехнулся «секретарь».

– Город, – крикнул кучер, стукнув при этом по стенке зимней кареты, которую пускали по маршрутам дилижансов.

Железную дорогу до Казани ещё не дотянули.

Пока.

Но дело шло к тому.

В этом году или в будущем одну нитку дотащат. А года через два-три совсем нормально сообщение наладят, завершив наводить мосты и устранив ненужные пересадки.

Дилижансы же…

Лев Николаевич считал, что их нужно во что бы то ни стало сохранить, обеспечивая ими связь от дороги до всяких городков. И не просто сохранить, но и даже развивать. В формате пригородных автобусов, точнее, маршруток.

Дорогих.

Да.

Но радикально поднимающих связанность территорий. Перевозить на них почту, включая чиновничью переписку, даже если пассажиров на конкретный рейс не найдётся.

В каком-то смысле убыточно.

Если смотреть накоротке. Но при оценке ситуации даже на среднюю дистанцию такие маршруты должны нести прибыль. Где-то прямую, где-то косвенную – от оживления этих самых малых городов.

После того странного разговора у Штиглица граф не стал делать резких движений. Просто удалился и продолжил заниматься своими делами. Благо, что их хватало.

Главное – не суетиться.

Лев Николаевич даже охрану демонстративно ослабил. Точнее, «раздвинул» её. Обычное сопровождение было сокращено втрое. Формально. Просто вроде как снятые люди теперь ездили изрядно отстающим «хвостом», который не так-то и просто было отследить.

Рискованно.

Да.

Но показывать страх было нельзя. Так что Толстой завершил спокойно все свои дела в Санкт-Петербурге и поехал домой – в Казань. Заботы не ждали. Государь по милости своей и добродушию вывалил Льву Николаевичу на плечи СТОЛЬКО всего, что он даже подумывал послать всё к чёрту. Включая Николая Павловича, который перепутал его с ломовой лошадью.

Сдержался.

С трудом, но сдержался.

Жить службой хорошо, когда у тебя семьи нет. А когда она имеется, равно как и масса своих личных проектов, – такое себе занятие. Хуже того, граф с удивлением отметил, что все вокруг от него чего-то хотят. Многого. Порой даже слишком. Ему вообще казалось, что он в глазах излишне большого количества людей выглядел кем-то вроде волшебника. Золотой рыбки…

– Лев Николаевич, – произнёс слуга, – к вам гости. Путилов с Черепановым.

– Проси, – ответил граф, продолжая перебирать накопившиеся бумаги.

Зашли.

Поговорили немного.

И уже полчаса спустя Толстой ехал с ними на производство.

Проходная механического завода.

Небольшая заминка.

И вот они уже идут по подшипниковому цеху. Маленький и неказистый на вид. Здесь на токарных станках просто обтачивали заготовки, изготавливая как сами ролики, так и корпуса. Термически и химически обрабатывали. Ну и собирали, куда уж без этого?

Дюжина работников на всё про всё.

И их хватало.

С избытком. Для изготовления небольшой номенклатуры роликовых подшипников, которые применяли на производствах графа в Казани. Ну и редкие штучные заказы. Получалось, конечно, не бог весть что, но точность в «сотку» творила чудеса. Из-за чего, по сути, Лев Николаевич мог пользоваться подшипниками качения уровня где-то 1920–1930-х годов, а кое в чём и получше. Что очень сильно сказывалось и на работе станочка парка, где они широко применялись, и на КПД двигателей, а также их ресурсе.

Один цех.

Маленький. И на первый взгляд незначительный. Пользу же от него вагонами отгружать можно. Опосредованную, разумеется.

Прошли через него.

Ещё несколько других минули.

Неспешно.

Потому как Лев Николаевич старался в своём обыкновении «поторговать лицом», чтобы стимулировать усердие работников.

Наконец они вошли в тот самый цех, где ещё по осени возились с трактором на калильном двигателе[6].

– Ох… – выдал граф, замирая.

– Нравится? – расплылся в улыбке Путилов.

– И оно ездит?

– А то как же! – улыбнулся и Черепанов. – Мы по двору немного покатались, но полноценные испытания пока не начинали.

– Мощность какая?

– Двадцать лошадей.

– Маловато…

– А что делать? Мы не хотели здоровый котёл сюда ставить. Сами видите – обрубок.

– Вижу…

– Не гляди на рост, гляди, как тянет! – хохотнул Путилов. – У него мощность хоть и меньше, чем у калильного, да только на пробах тяга выше. И груза он может утащить куда как приличнее…

Лев Николаевич кивнул, медленно двигаясь вокруг парового трактора. Его «слепили» наспех из того, что было под рукой, пока граф находился в столице. Решили удивить.

Сюрприз удался.

И был весьма приятный…

Аппарат получился достаточно предсказуемый.

Спереди короткий цилиндрический огнетрубный котёл, в котором имелось снизу пять толстых дымогарных труб прямого хода со спиральками для осаждения сажи, а сверху три десятка тонких жаровых труб обратного хода. Тоже со спиральками, только для улучшения теплоотдачи. И чистилось это всё очень быстро и просто.

Открыл переднюю крышку. Вытащил спиральки. Вот уже сажи часть убрал. А дальше ёршиком наяривай самым бесхитростным образом.

Изнутри же просто перед сливом подливали в воду некоторое количество уксусной кислоты и прогревали всё в щадящем режиме. А потом сливали и промывали, для чего котёл был расположен под небольшим углом и имел сливную заглушку в нижней точке.