Правительство Николая Павловича действовало всё более дерзко и решительно. Входя во вкус. Тем более что предыдущие выходки с английским посольством закончились вполне благополучно.

– Ситуация накаляется, – мрачно заметил Дубельт, когда турецкий посол вышел.

– Нам бы годик ещё продержаться, а лучше два. Лазарев с Толстым задумали очень интересную комбинацию.

– Не дадут, – покачал головой граф Орлов.

– Согласен. Не дадут, – согласился Леонтий Васильевич. – Слишком грязно и мелко стали играть. Это значит – подпекает. Вероятно, они что-то прознали и не хотят давать нам этот год-другой.

– Надо бы Льва предупредить, чтобы на рожон не лез.

– Государь, он и так осторожен. Его головорезы могли высадить призовую команду турок за борт по частям. Головы в одну сторону, ноги в другую. Но они их просто макнули, предварительно разоружив и раздев донага.

– Раздев? Это ещё зачем?

– Не сдержались, – улыбнулся Дубельт.

– Шалуны… – покачал головой Николай Павлович. – А там действительно был другой груз?

– Нет. Обычный груз сельских инструментов, ножей и тесаков. А вот казна имелась. Её перевозили для закупок в Мексике, Парагвае и Аргентине.

– С нашими фунтами стерлингов?

– Да. Три миллиона. Каким-то образом турки про неё прознали и, вероятно, хотели взять. Не удивлюсь, если там султан вообще ни при чём, а это всё инициатива на местах. Он просто оказался вынужден хоть как-то реагировать.

– По всей Османской империи идут погромы христиан. Теперь совсем обнаглели – корабль наш попытались ограбить. Что дальше? – задал во многом риторический вопрос министр иностранных дел.

– Кровь, много крови, – мрачно произнёс Дубельт. – Мы же на такие провокации не поддаёмся. Значит, они зайдут дальше.

– Почему бы им самим на нас не напасть, раз так хочется?

– В этом случае англичанам и французам будет сложно обосновать своё вступление в войну на стороне турок. Им и сейчас это непросто. Приходится замалчивать погромы.

– А мы можем как-нибудь этому помешать?

– Лев Николаевич предложил напечатать информационные листовки о зверствах турок и распространять их по западным столицам, – чуть помедлив, произнёс Леонтий Васильевич.

– Мы можем это сделать?

– Увы… У нас слабая агентура. Мы последние годы в первую очередь занимались внутренними делами. Если мы начнём так действовать, то подставим людей. И им придётся спешно бежать, спасая свои жизни.

– А нейтральные страны? – спросил граф Орлов.

– Вы много знаете по-настоящему нейтральных стран? – горько усмехнулся глава КГБ. – Но в той же Испании мы вполне можем заказать несколько десятков статей. Они турок не любят.

– Жаль, что венгры не согласились на наше предложение, – тяжело вздохнув, произнёс министр иностранных дел.

– Да ну, – отмахнулся император. – Они бы и не согласились. А насчёт листовок и газет… Леонтий Васильевич, сколько вам потребуется времени, чтобы подготовиться?

– Вы готовы пожертвовать нашей старой агентурой?

– Неужели это всё так сложно?

– Листовки нужно напечатать и переправить, а потом где-то складировать. Это само по себе задача непростая.

– А если их печатать на месте? – спросил граф Орлов.

– Ну… – Дубельт задумался.

– Лекала переправлять и печатать там по мере необходимости. Чтобы избежать больших складов и перевозок.

– В принципе, да. Это будет хороший вариант. Однако распространение – самая уязвимая сторона вопроса. Если французская или английская полиция поймает человека, распространяющего листовки, то по нему выйдут на его старшего, и так до типографии тайной. Если они возбудятся и начнут искать, то очень быстро на них выйдут.

– И что вы предлагаете? – хмуро спросил император.

– Я думаю, что можно будет сделать редкие волны, – после некоторой паузы произнёс Дубельт. – Печатаем тираж. Типография переезжает. Люди же, привлечённые к распространению, нанимаются лишь один раз. Например, из числа бедноты и студентов. Потом готовим новую волну, вербуя новых распространителей.

– Ну что же… Это хоть что-то, – покивал Николай Павлович. – И как скоро мы сможем сделать такое распространение?

– Полгода, не меньше. Вероятно, год. Нужно подготовить независимые группы и оборудование для тиражирования листовок. Сделать закупки бумаги и краски, не привлекая внимания большим заказом. Да и с распространением… С ним не всё так просто.

– Займитесь этим.

– На какие риски я могу идти в отношении наших посольств и действующей агентуры?

В этот момент в дверь постучались.

И после доклада секретаря зашли другие представители ближнего круга. Те, кто находился в это время в Санкт-Петербурге. Из-за чего обсуждение аспектов информационной войны оказалось отложено. Впрочем, Дубельт этому был только рад. Дело-то новое, и требовалось всё тщательно обдумать.

Сама же беседа перешла в узкое прикладное русло. Подготовка к войне – хлопотное дело. Подходил к концу сезон навигации, и требовалось каким-то образом перераспределить ресурсы по удалённым базам.

Например, решили направить пару новых восьмидюймовых пушек на Камчатку. На высоких лафетах. И хотя бы полсотни выстрелов к ним. А также озаботились минированием подходов к Кронштадту.

В оригинальной истории Борис Якоби разработал свою гальваническую мину только в 1854 году, как и Нобели – пиротехническую. Однако тут дело пошло чуть скорее.

Лев Николаевич в беседах несколько раз оговорился, что Якоби мину уже изобрёл. Это оказалось неверным. В чём ему пришлось покаяться, дескать, ввели в заблуждение. Однако Лазарев за вопрос ухватился, и морскую мину разработали и испытали ещё в 1849 году. На Волге. Благо, что дело нехитрое и непыльное.

Лазарев в 1850 году мину одобрил.

На вооружение её приняли под обозначением «буй фарватера, якорный, особый». И заказали. Потихоньку начали накапливать в Кронштадте и Севастополе.

Льву заказали.

Ну а кому ещё?

А тот, разместив заказы субподрядчикам, осуществлял лишь их сборку. Полегоньку. Где-то штук по двести в месяц. Мало. Но к августу 1851 года их уже накопилось почти четыре тысячи.

А в это самое время в Казани происходило натуральное шоу.

Ко Льву Николаевичу тёща приехала.

Снова.

Театр он, конечно, уже построил. И такой, что загляденье. И оперу с консерваторией строил. Но театр толком не обжился. У него ещё не сформировалось нормальной труппы и репертуара. Из-за чего он представлял собой типичную провинциальную самодеятельность.

Покажешь такой – засмеёт.

А она едкая особа.

И ей явно не нравилась идея того, что её дочка жила с мужем не в столице, а в Казани. Вот и цеплялась за что могла.

Лев Николаевич решил следовать иной логике.

Ей требовалось продемонстрировать светскую жизнь. Но ту, к которой она привыкла, не получится. Всё же это действительно определённый уровень и традиции. С кондачка их не родишь. Значит, что? Правильно. Нужно предлагать альтернативу.

Разную.

Яркую.

Нестандартную.

Вот граф и организовал в Казани конвент фантастов. Просто выдернул всех, кто был задействован в его франшизах, оплатив им дорогу и проживание. И писателей, и художников, и сотрудников издательств, и даже иностранцев. Но тут, конечно, участие получилось чисто символическим – время поджимало.

– М-да… – только и выдавила из себя Наталья Викторовна, глядя на это всё. Ибо конвент был открыт как раз через день после её приезда, и она таки на него явилась. Чисто из любопытства.

Хмыкнула.

Покачала головой.

Впрочем, ругать или как-то иначе осуждать не стала. Литературный салон – дело для столицы привычное и важное. Тут же в её понимании творилось что-то запредельное.

Не салон.

Нет.

Салонище!

Одних писателей приехало более сотни. И что примечательно, они не просто напивались в тёплых компаниях, а вели дебаты, выступали и вообще всем своим видом доказывали, что они «не просто так», как ей поначалу показалось: будто бы зять нагнал сюда случайных людей для вида.